Читаем Куколка полностью

Фильтры камеры предупредительно ослабляли сияние: иначе зритель мог ослепнуть. Вертикальный прозрачный цилиндр реактора, высотой в два человеческих роста, наполняло яростное пламя. В центре конденсируясь в плотный шар огня, по краям оно бурлило, клубилось, свивалось кольцами. Жадные языки протуберанцев облизывали стенки, пробуя цилиндр на вкус.

В реактор словно заточили микро-звезду.

Что за процесс питал рукотворное светило энергией – аннигиляция, кварковый распад, банальный термояд или что-то еще, известное лишь Хозяевам Огня – Лючано не знал.

У реактора замерли два голых по пояс вехдена. Нижние части лиц у обоих закрывали белые повязки, обязательные при работе с огнем. Ну конечно! – второй гитарист и клавишник… Музыканты-террористы занимались важным делом. Каждый просунул правую руку в цилиндр через короткий и толстый патрубок. Оба сосредоточенно налаживали что-то внутри. По стенам отсека метались алые сполохи – демоны плясали в пекле под аплодисменты владык.

От любого, кроме вехдена, давно не осталось бы и пепла. Температура в реакторе составляет миллионы градусов. Да и в самом отсеке наверняка жарковато. Но клавишник с гитаристом даже не вспотели. Их обувь, штаны и повязки на лицах тоже оставались целехоньки.

– Реакторный, ответьте!

– Реакторный на связи!

Руки вехденов шевелились, лепя раскаленный «снежок».

– Стабилизировать скорость на 0,63 света. Держать до следующего распоряжения.

– Есть 0,63.

Музыканты глянули на приборную панель, плохо различимую из рубки. Затем уставились на светило в реакторе. Сияние центрального шара изменило цвет, из охристо-алого делаясь стерильно-белым. Бледно-голубые протуберанцы оплели шар сплошным вихрящимся коконом.

Фильтр камеры еле справлялся с нагрузкой.

– Ты очнулся, Тарталья. Не притворяйся.

Изображение в рамке стало четким. Фаруд хмурился и заметно нервничал.

– Как ты оказался в доме Юлии Руф?

– Она меня пригласила. В гости.

– Ты выбрал удачное время для визита, – буркнул вехден. – Ладно, допустим. Как ты убил психира?

– Тростью.

Хвала МОРСу: можно было говорить шепотом, почти не шевеля губами. Транслятор шлема усиливал самый слабый звук.

– Я чего-то о тебе не знаю. Чего?

Обнаглеть? «Ты обо мне вообще ничего не знаешь, Фаруд!» Или не дразнить зря опасного человека?

«Вали все на меня!» – ухмыльнулся издалека старик-экзекутор.

«Спасибо, Гишер!»

– Я – экзекутор. Помнишь Кемчугу? Гишер многому меня научил. Плюс пси-устойчивость невропаста. Посмотри в энциклопедии: мы негипнабельны, и так далее.

– Энциклопедия? – явный хомицид-1, способный к убийству в любой момент, вехден колебался. Давняя приязнь мешала простому решению. – А в энциклопедии сказано, что мне теперь с тобой делать? Был бы жив Кавабата…

Уголок «глаза» засек движение. Дверная мембрана распалась, и в рубке объявилась Юлия, сопровождаемая захватчиками. Удивление, на миг вспыхнув в ее взгляде, подчиняясь железной воле, уступило место вежливому интересу. Это была прежняя, умная и расчетливая стерва, вполне способная рассорить два созвездия в разных концах Галактики.

– Привели, – доложил барабанщик.

– Не скажу, что рад видеть вас, миледи, – Фаруд открыл лицо, сдвинув повязку на грудь. – Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах. Выбор у меня невелик.

– У вас вообще нет выбора, Сагзи.

Помпилианка стояла к Лючано спиной. Но он без труда представил милую улыбку, адресованную вехдену.

– Вы не предложите даме сесть?

– Бижан, кресло!

Трубач подогнал кресло, ролики которого двигались в полозьях на полу рубки. Кивком поблагодарив музыканта, Юлия забралась в кресло с ногами. Грация кошки, вид капризной нимфетки. Оставалось гадать, какой фортель она выкинет сейчас.

– Минуту назад вы, Сагзи, размышляли: убить меня, или попробовать договориться? Как человек бывалый, вы избрали убийство. Так вот, любезный друг, повторяю: выбора у вас нет. Убить меня вы не можете. Придется идти на компромисс.

– Вы уверены?

Юлия частично заслонила рамку гиперсвязи. Камера на «удочке», уловив желание носителя шлема, завертелась, ища более приемлемый ракурс. Удобная штука, однако! А за спину себе заглянуть можно?

За спиной, укреплен «липучкой» на панели обзорников, висел очередной снимок. Фаруд, Бижан и барабанщик обнимались со светловолосым громилой – тоже, должно быть, музыкантом с большой дороги. Вся компания сверкала белозубыми ухмылками. У барабанщика зубы росли вкривь и вкось. А Фаруд, считай, висел на громиле, хохоча до слез.

– Вам знакома помпилианская система дальней связи?

– В общих чертах.

– Сейчас объясню. Наше «клеймо» действует на любых расстояниях, обеспечивая контакт хозяина с рабами. Мы в силах мгновенно передать сообщение «почтовому» рабу. Или принудить его к определенным действиям. Рада сообщить, что у меня таких рабов не один, и не два. На разных планетах. В данный момент они «законсервированы».

– В смысле?

«Она блефует! Фаруд не в курсе ее обезрабливания!..»