Читаем Куколка полностью

Надевают шлем. А он не лезет. Что ж у вас все такое маленькое, тесное – и латы, и шлем?! Ага, услышали. Бьют кувалдой, чтоб налез. Отстаньте, изверги! Сейчас шлем заклепают – и уже не снимешь. Никогда. Придется всю жизнь в шлеме ходить.

Опустили забрало. Сплошное, без дырок, без щелей. Ничего не вижу. Дайте мне меч! – я вас… слепой, раненый!.. падая, лёжа, зубами…

«Успокойся, малыш».

Маэстро? Вы тоже на арене?! Ну, вдвоем-то мы их…

«Втроем, дружок. Втроем».

Во тьме роились блестящие мухи. Кружились, выписывали петли, мельтешили перед глазами. «У тебя нет, глаз, малыш». Действительно, нет. Заросли диким мясом. Как же тогда он видит звездную пургу из золота и серебра?

Это смерть?

Голова ныла, как ревматический сустав на погоду. Одолевал зуд. Казалось, туловище покрыто сыпью. Штырь в ребрах торчал по-прежнему, но беспокоил не слишком. «Живехонек, дружок, – доверительно сообщил Гишер. – У мертвых ничего не чешется». Тарталья хотел было взъерепениться – мол, ты-то откуда знаешь?! – но передумал.

Вдруг старый экзекутор и впрямь что-то знает?

– Как? Это еще не все?

Знакомая рубка звездолета. Кресло с Лючано откатили в дальний от входа угол. Перед рамкой гиперсвязи мыкался понурый Бижан, огребая от начальства по полной. Гитарист с барабанщиком смахивали на надувные куклы, из которых выпустили две трети воздуха.

– Докладывайте!

Разнос продолжался. Помехи окончательно превратили лицо Сагзи в злобную морду чудовища-людоеда.

– Мы взяли еще одну… э-э… Пленницу.

– Зачем? – спросил Фаруд.

В голосе его читался интерес хирурга, выяснившего, что коллега-анестезиолог вместо наркоза ввел оперируемому литр простокваши.

– Она сама просила! Уверяла, что даст информацию. Ну, я и решил…

– Ты решил? Какое у тебя было задание?

– Захват детей и профессора.

– Вот именно! Дополнительные «пленницы» в задании не фигурировали. И, тем не менее, ты решил…

Беседа шла на вехд-ар. Гортанный, цокающий выговор. Но незнакомые слова чудесным образом трансформировались в понятную речь на унилингве. И последняя странность: Тарталья видел происходящее сверху. Может, он до сих пор без сознания? А его когтистый Лоа-полиглот, оставив тело, болтается под потолком рубки?

Если так, хорошо бы взглянуть на себя со стороны.

А ну-ка…

Рубка крутнулась перед глазами, вызвав мгновенный приступ головокружения. Секундой позже Лючано уже лицезрел тело, сидящее в кресле. В первый момент он не узнал себя. «Вот что значит, – с сочувствием произнес маэстро Карл, – изуродовать, как бог черепаху!»

Сравнение было точным.

Испачканная рубашка исчезла. Торс плотно облегал бронежилет, по дизайну стилизованный под черепаший панцирь. Края жилета врастали в тело, уходя в плоть тонкими отростками-ложноножками. На грудной панели мерцали ряды индикаторов: семь красных, четыре ярко-синих и десяток зеленых. Голые руки по-прежнему сковывали силовые наручники. По правому плечу, забираясь под жилет и на открытую шею, вились щупальца татуировки.

На голове красовался глухой шлем с прозрачным забралом. От шлема к панцирю, пульсируя, тянулись гибкие стебельки. Стебель потолще рос из теменного гребня. Вверху он изгибался и пропадал из поля зрения. Как «удочка» у глубоководной рыбы-удильщика.

«Им ты и видишь, – просветил Гишер. – Камерой на конце „удочки“».

Сквозь забрало Лючано разглядел слой «замазки» цвета корицы, покрывавший его собственные глаза. Вокруг глаз темнели огромные синяки: «очковый эффект» от сотрясения мозга. Щеки испещрили мелкие оспинки – следы кассетного инъектора.

В памяти всплыло название этого чуда техники. МОРС – мобильная регенеративная система. Малый комплект, со встроенным «толмачом» на сорок два языка. Полный выглядит как скафандр – по визору показывали. Спецснаряжение для элитных частей: диверсантов, разведчиков и групп захвата. В МОРСе даже серьезно раненый боец мог продолжать активные действия.

«Выше нос, малыш. Ты нужен им живым…»

– …спит. Или в коме. Пытались разбудить – не смогли.

– Дайте изображение!

«Удочка» повиновалась мысленным командам, словно часть тела. «Как раб – помпилианцу», – пришло на ум гадкое сравнение. Камера качнулась, ловя в объектив Бижана и рамку с Фарудом. По знаку Трубача барабанщик принялся колдовать над пультом. Перед рамкой в воздухе сконденсировалась обзорная голосфера.

– Спит, говорите?

Юлия, как ни в чем не бывало, прохаживалась по студии, осматривая импровизированное узилище. Одежда помпилианки была в полном порядке. Черные волосы она стянула на затылке резинкой, образовав игривый хвост. Лицо отражало сдержанный интерес:

«Куда я попала?»

– Идиоты! Лучше бы вы схватили короля Бенуа… В рубку ее! Только без грубостей. И наладьте нормальную связь, наконец! Стабилизация скорости на гипер-оптимуме – 0,63 света. Всему вас учить надо!..

Барабанщик с гитаристом покинули рубку со скоростью, близкой к гипер-оптимуму. Бижан же активировал еще одну сферу на коммуникаторе. В первый миг Лючано решил: трубач открыл окно прямиком в адский котел! – и вскоре понял, что недалек от истины.

В сфере отражался реакторный отсек корабля.