Читаем Куколка полностью

Две пересадки лишь усилили отвратительное настроение. На Хиззаце всех пассажиров, ожидающих старта, бесплатно увеселяли в честь рождения правнучки у местного верфевладельца Берсаля. Шесть часов песен, танцев, комических скетчей, галлюциногенных взаимо-губок, выпивки на дармовщину и прочего насилия над свободной личностью – это, знаете ли, слишком. А на Кемчуге, где профессор и обзавелся дурацкой шляпой, он стал свидетелем драки между горцами-аборигенами, охранниками тамошней тюрьмы, и троицей охотников с Честера.

Горцам не повезло: охотники оказались модификантами, людьми строгих нравов, со втяжными когтями и гормональными ускорителями реакций. В результате конфликт быстро исчерпал себя. Костюм пришлось отдать в химчистку: невольного очевидца с ног до головы забрызгало кровью.

– Пассажиров, отбывающих рейсом 97/31 Китта – Хордад – Шравана отправлением в 11:36 по местному времени, просим пройти на посадку к 69-му выходу терминала «Лямбда». Повторяю…

Вздохнув, профессор двинулся в сектор досмотра. Запах бетеля пропитал космопорт насквозь, преследуя Штильнера по пятам. Рослый таможенник долго изучал его паспорт. Черное лицо офицера лоснилось, вызывая неприятные ассоциации.

– Сечень? Это в Архиерее?

– Бета Архиерея.

– Цель поездки?

– Частная.

Вокруг саквояжа, игнорируя картонку со шляпой, накручивала кольца полицейская мамба. Таможеннику не нравился профессор, а мамбе не нравился профессорский багаж. Змея шипела и нервно трепетала жалом.

– Откройте, будьте любезны. Что это?

– Варенье. Из малины.

– Варенье?

– Да. Берут, знаете ли, малину, варят с сахаром…

– Продукты питания, не прошедшие утвержденного цикла обработки, к ввозу на Китту запрещены.

– Это не продукт питания, – профессор озверел. Мигрень, ужасный рейс, скверное расположение духа, а также придирки таможенника толкали к безумствам. – Это медикаментозное средство. От подагры и приступов эпилепсии. Также, молодой человек, это предмет культа. Ни один сеченец не покинет планеты без банки малинового варенья. Если угодно, запросите энциклопедический справочник Гратовского – раздел «Обычаи и верования»…

– Хорошо, баас Штильнер. Вот ваш паспорт. Добро пожаловать на Китту.

Мамба, разочаровавшись, вернулась на поясной крюк офицера.

Покинув космопорт, Штильнер взял на стоянке извозчика-пигмея. Подвижный, как если бы целиком состоял из пружинок, извозчик не стал ломить цену – за доставку к отелю «Макумба» (7-я кольцевая, Синий крааль) он запросил всего полсотни экю. Тем не менее, профессор собрался было торговаться, бросил взгляд на кишку квазиживого подъемника, которая гадко пульсировала, ощутил тошноту и согласился.

Солнце над Киттой старалось вовсю. Ослепительно-голубой свет Альфы Паука вызывал резь в глазах. Купив у пигмея, человека, безусловно, предприимчивого, темные очки за двадцатку («Настоящий „Сейба“, бвана! Г'Ханга лицензией не торгует!..»), Штильнер сел подальше от края аэромоба. Мигрень шла на убыль. Головную боль сменила подавленность. Казалось, в небе над космобестиологом, в курортном, умопомрачительном, излечивающем все болезни небе Китты распласталась тень соглядатая-невидимки.

И соглядатай испытывал жесточайшее чувство deja vu.

Желая отрешиться от глупых мыслей, Штильнер вспомнил свой опыт общения с «человечком» графа Мальцова. Загадочная личность, представившись как Филер, частный детектив категорически отказывался от личных встреч, а на связь никогда не выходил без «уродца» – исказителя внешности. В итоге профессор не знал ни его лица, ни телосложения, ни настоящего имени. Впрочем, Филеру доверял граф. Этой рекомендации хватало с лихвой.

Его сиятельство также оплачивал услуги Филера.

Узнав от детектива, что Эмилия – дочь банкира Шармаля, профессор впал в ступор. Эми, честная и целеустремленная Эми, коллега и возлюбленная – наследница денежного мешка размером с красный гигант! Одна из самых завидных невест в Галактике… Будь гематрийка жива, он бы устроил ей сцену – не зная, за что. Но сейчас любые сцены потеряли смысл.

– Дети? – спросил Штильнер. – Они у деда?

– Да, – ответил детектив.

– Я смогу увидеться с ними?

– Вряд ли.

– Тогда мне необходимо встретиться с мар Шармалем.

– Вы хотите, чтобы я организовал вам встречу с Лукой Шармалем?

– Хочу.

– Личную встречу? С глазу на глаз?

В гнусавом, измененном голосе Филера пробилась нотка искреннего изумления.

– Да. Чего бы это ни стоило.

– О стоимости мероприятия я буду говорить с Аркадием Викторовичем. Остальное – попробую. Хорошо бы найти подходящие рычаги давления… Господи, о чем я! Рычаг давления на Шармалей! Это безумие…

– Скажите банкиру: «У любого ребенка есть отец».

– И все?

– И все.

– Имейте в виду, я ничего не гарантирую!

– Не гарантируйте, – согласился профессор. – Просто выведите меня на Шармаля.

Филер не подвел. Больше года он молчал, не подавая признаков жизни, а потом сообщил – почему-то не напрямую, а через Мальцова – что пришло время озаботиться киттянской визой. Шармаль-старший дал согласие уделить космобестиологу Штильнеру пятнадцать минут своего драгоценного времени.

В устах гематра «пятнадцать минут» не были фигурой речи.