Читаем Куйбышев полностью

В декабре 1925 — на XIV партийном съезде, в июле двадцать шестого — на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК — доклады Куйбышева. В защиту партии, в защиту социализма. Против раскольников, трусов, политиканов. Доказательства строго взвешенные, неумолимые. От них не уйти, их не опровергнуть «новой оппозиции», «объединенному блоку» перерожденцев. Так же как в годы, предшествующие выступлениям, статьям Валериана Владимировича, ничего не могли противопоставить воинствующие поклонники Троцкого, демократические централисты, «рабочая оппозиция». Ничего, кроме личных выпадов, злобной брани.

Навсегда прощаясь с Куйбышевым, его друг Ян Рудзутак напишет в «Комсомольской правде»: «С той же энергией, с какой он ликвидировал белогвардейщину, укреплял Советскую власть, Валериан ведет жестокую борьбу против всех антипартийных течений, пытавшихся подменить ленинизм слюнявой мелкобуржуазной контрреволюцией».

При всей непримиримости, органическом отвращении к компромиссам председатель ЦКК, глава Рабкрина Валериан Куйбышев вновь и вновь требует от всех контрольных комиссий:

«Нужно 20 раз взвесить, нельзя ли такого члена партии исправить, нельзя ли его возвратить в наше лоно путем перевода его на другую работу, путем изменения обстановки, путем окружения его пролетарской средой».

В стенограмме одного из пленумов ЦКК:

«В. В. Куйбышев предлагает указать партийным органам на необходимость более полного привлечения к работе и использования способностей тех, кто ошибался во время дискуссии и затем пришел к нам, подчинился большинству партии, кто хочет идти с партией».

Директор Центрального института труда (ЦИТ) А. К. Гастев обращается к Валериану Владимировичу: «В Харькове есть коммунист Рожицин. Не можете ли его перекинуть в Москву? Он хочет работать в ЦИТе». В ответ: «С Украины т. Рожицина я полагаю взять даже полезным: у него есть очень серьезные теоретические уклоны, и здесь, в Москве, он скорее выправится».

Всегда. Во все годы. На всех постах: «Всякое неправильное утверждение, неправильное обвинение или обвинение, чрезмерно преувеличенное, создает очень трудную атмосферу для работы, и такая критика уже перестает воспитывающе действовать».

Какие-то обстоятельства в свое время мешают редакции «Правды» обнародовать статью Куйбышева, его размышления о самокритике. В столе остается первый — рукописный экземпляр:

«…Цель, преследуемая самокритикой, заключается в том, чтобы на основе живой активности широких масс вскрыть имеющиеся в работе недочеты, ошибки, проявления бюрократизма и т. д. — с одной стороны, а с другой — показать примеры наилучшей работы, могущих послужить образцом для других; отобрать лучших работников и разоблачить наихудших…

Нужно вести беспощадную борьбу с бесхозяйственностью, решительно бичевать недочеты и ошибки, но тон и характер критики должен сообразовываться с важностью и значимостью критикуемых явлений. Самокритика, решительно вскрывая все недостатки и ошибки, должна способствовать их исправлению, но отнюдь не шельмовать, не дискредитировать работников. Научить лучшему хозяйствованию, лучшему использованию всех средств и возможностей, но отнюдь не лишать рабочий класс, партию и страну тех ценных, нужных и преданных, хотя бы иногда и ошибающихся работников, но которые еще могут дать лучшие результаты, показать примеры хорошего ведения дела.

…Самокритика должна иметь и будет иметь крупнейшее воспитательное и культурное значение при должном руководстве. Задача, так сказать, количественного порядка должна быть усложнена и дополнена работой по повышению качества критики.

Поднимая рабочие массы на самокритику, нужно постепенно переходить к их учебе: как писать, на чем должно быть заострено внимание, что стоит в центре хозяйственной жизни данного предприятия, как разбираться в фактах и явлениях, как их проверять, как добиться большей правдивости и т. д. и т. п.

Наряду с этим должны быть предъявлены несравненно более повышенные требования к критике, идущей не со стороны рабочих и крестьянских масс. Здесь вправе ставить требования полного и всестороннего знания критикуемых явлений и фактов. Ибо здесь меньше всего допустимы ошибки со стороны критики.

Необходимо ввести самую суровую ответственность для тех, кто под флагом самокритики пытается травить хозяйственников, кто критикует ради критики, кто самокритику превращает в орудие борьбы против рабочего класса и интересов социалистического строительства, орудие личной борьбы и мести… Всячески поощряя рабочую самокритику, к партийным организациям и органам Раб-крина должно быть предъявлено требование нести полную ответственность за печатаемые ими сведения, их содержание, тон и характер…»

На рукописи дата — 1928 год. Слишком вперед. Много чего произойдет до того.

= 29 =

— Август, 3, 1926 год.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

100 великих деятелей тайных обществ
100 великих деятелей тайных обществ

Существует мнение, что тайные общества правят миром, а история мира – это история противостояния тайных союзов и обществ. Все они существовали веками. Уже сам факт тайной их деятельности сообщал этим организациям ореол сверхъестественного и загадочного.В книге историка Бориса Соколова рассказывается о выдающихся деятелях тайных союзов и обществ мира, начиная от легендарного основателя ордена розенкрейцеров Христиана Розенкрейца и заканчивая масонами различных лож. Читателя ждет немало неожиданного, поскольку порой членами тайных обществ оказываются известные люди, принадлежность которых к той или иной организации трудно было бы представить: граф Сен-Жермен, Джеймс Андерсон, Иван Елагин, король Пруссии Фридрих Великий, Николай Новиков, русские полководцы Александр Суворов и Михаил Кутузов, Кондратий Рылеев, Джордж Вашингтон, Теодор Рузвельт, Гарри Трумэн и многие другие.

Борис Вадимович Соколов

Биографии и Мемуары