Читаем Кубинский зал полностью

Наш мужчина — преуспевающий адвокат. Я был им. Он — мое утраченное «я». Он проработал в фирме почти четырнадцать лет и давно сделался одним из партнеров. Среди его постоянных клиентов присутствует некий важный — действительно очень важный — банк (которым управляют настоящие драконы в дорогих костюмах, а владеет им никому не подотчетная династия саудовских королей), а также несколько риелторско-строительных компаний (те еще придурки!), одна телевизионная сеть (марионетки в руках марионеток и множество широко известных частных лиц — наследники состояний, крупные воротилы, разводящиеся знаменитости. Наш адвокат умеет хорошо обращаться с такими клиентами, можно даже сказать, это его конек. Оперативный телефонный звонок нужному человеку, продуктивный бизнес-ланч, безупречная работа с документами — вот его главные козыри. Наш адвокат вполне надежен, хотя ему, пожалуй, недостает нахрапистости, напора. Он не сутяжничает, не упивается властью; у него нет волшебной палочки, по взмаху которой сами собой заключаются самые выгодные соглашения; при его появлении двери не распахиваются настежь, а секретарши не встают навытяжку. Пожалуй, ему малость недостает шика, но тут уже ничего не поделаешь: волосы у него на макушке начинают редеть, а на талии наросла жировая подушка толщиной в воскресный выпуск «Нью-Йорк таймс». И все же мир держится именно на таких, как он, — надежных, лишенных показного блеска людях, и наш адвокат это знает. С ним люди чувствуют себя увереннее. И юридическая фирма, где он работает, тоже чувствует себя уверенно. Именно поэтому наш адвокат не тревожится о будущем и лишь изредка задумывается о том, что вряд ли является по-настоящему незаменимым работником. Вместе с тем он понимает, что его карьерный рост не будет быстрым. Каждого значительного повышения придется ждать лет пять, не меньше, а впереди уже маячат кризис среднего возраста, седина, негнущиеся колени, склероз сосудов. Но этого еще нет — пока нет. И хотя наш адвокат не знает наверняка, каков его «потолок», он не исключает, что когда-нибудь у него будут и собственная яхта, и гольф с сильными мира сего, и долгое лечение у уролога. Но все это кажется ему приемлемым или почти приемлемым. Быть может, где-то глубоко внутри него сидит фаталист, однако он старается не давать ему воли. Напротив, наш адвокат мечтает о самых разных вещах, хотя и знает, что многих из них он не добьется, как бы ни старался. Например, он хотел бы быть выше ростом, стройнее, богаче, хотел бы перетрахать побольше девушек до того, как женился. Но с другой стороны, его жена Джудит на пять лет младше него и по-прежнему очаровательна. Он желал бы только, чтобы она относилась к нему чуть благосклоннее. Джудит знает, что все еще хороша собой и останется красивой по крайней мере до тех пор, пока — а об этом она заявляла уже много раз — ее шея не станет такой же, как у матери. (Будет ли это раздутый зоб или просто обвислый мешок кожи? Этого наш адвокат не знает: в семье Джудит давно и успешно пользуются достижениями пластической хирургии.) Как бы там ни было, все годы, проведенные в браке, он хранил верность жене и остается верен ей и сейчас; кроме того, наш адвокат неплохо обеспечивает семью и даже сменил один-два памперса, когда их с Джудит сын был маленьким. Постоянство — вот что он сумел сделать своей сильной стороной; годы идут, а наш адвокат остается все тем же надежным парнем. Джудит, напротив, верит в возможность обновления всего — включая себя — и уже испробовала шиатцу, ароматерапию, йогу и бог знает что еще. Но этого ей мало, и она продолжает желать чего-то новенького. Должно быть, поэтому ему иногда кажется, будто Джудит пресыщена абсолютно всем, в том числе и собственными оргазмами. Она хочет, отчаянно хочет большего. Но чего же? Разве ей не хватает того, что у них уже есть? Разумеется, не хватает. Увы, стремление к большему чревато опасностями; отсюда постоянное желание меняться. Наш адвокат этого не понимает; в конце концов, считает он, ты тот, кто ты есть, и изменить это невозможно.