По существу Н.С. Хрущев собирался сделать то, что предлагалось еще при Сталине и что планировал Л.П. Берия – отстранить партию от власти. В связи с этим особая роль отводилась новой конституции.

Ее проект предполагал «установление президентского режима и прямых выборов народом главы государства», на пост которого должен был баллотироваться лидер. «Предполагалось также, что каждый член Президиума ЦК будет выдвигаться на крупный государственный пост и важнейшие решения будут приниматься не в партии, а в органах государственной власти»\

Планировалось созывать Верховный Совет три-четыре раза в год, т. е. ежеквартально, а комиссии Верховного Совета сделать постоянно действующими. Кроме того, намечалось ввести выборность всех должностных лиц, использовать референдумы как союзного, так и регионального масштаба, создать Конституционный суд и суд присяжных, расширить права предприятий, ликвидировать паспортную систему, запретить арест без санкции суда, предоставить право обжалования в суде незаконных действий должностных лиц, расширить гласность в деятельности государственных учреждений, ввести свободу критики[166].

Подготовленный проект конституции предполагал также предоставление союзным республикам права иметь собственные вооруженные силы[167]. Реализация этого нововведения, содержавшегося еще в «программе Берии», означала бы важный шаг на пути к превращению СССР в конфедерацию, что при условии отстранения партии от реальной власти создавало угрозу распада Советского Союза[168].

У нас нет оснований утверждать, что именно к этому стремились авторы нового проекта конституции. Но подобные стремления в середине 60-х годов существовали. Вот что писал тогда А.И. Солженицын: «Я предвижу это счастливое (и раздорное) время (о, если бы до него дожить!), когда мы будем из клеток выпускать на волю своих окраинных пленников. Будет непонимание, будут обиды великодержавные и малодержавные, но все это осветлится слезами радости, самыми высокими слезами человечества»[169]. А вот запись его разговора, сделанная КГБ в 1965 г.: «Меня поражает, что либеральные русские люди не понимают, что надо расставаться с республиками… Ну, Украина – спорный вопрос… Но какой разговор – Закавказье, Прибалтика! В первый же день – кто куда хочет, ради бога!»[170].

На эти слова можно было бы не обращать внимания, если бы не одно обстоятельство. Еще при жизни писателя были приведены факты, дающие основание думать, что по крайней мере с 1945 г. он сотрудничал с органами советской госбезопасности[171]. А.И. Солженицын уклонился от сделанного ему предложения опровергнуть эти факты, что дает право считать его «литературным Азефом»[172]. Но тогда получается, что, рассуждая об освобождении «окраинных пленников», он лишь озвучивал идеи, подброшенные ему КГБ.

Н.С. Хрущев планировал перемены не только в сфере политической надстройки, но и в экономике. Сначала эта работа велась в стенах Государственного экономического совета СССР, а после его ликвидации – в Государственном комитете по науке и технике (ГКНТ), где была создана специальная комиссия под руководством Л. Ваага[173].

Таким образом, в 1964 г. наша страна стояла на пороге крупных перемен. Однако против Н.С. Хрущева объединилось почти все руководство партии. Подготовка переворота началась в 1963 г.[174] и совпала с переменами во властных структурах ведущих стран Запада, когда «скоропостижно скончался» римский папа Иоанн XXIV, канцлером ФРГ стал Людвиг Эрхард, правительство Великобритании возглавил Александр Дуглас-Хьюм, убитого президента США Джона Кеннеди заменил Линдон Джонсон[175].

14 октября 1964 г. Н. С. Хрущев был отправлен в отставку, новым первым секретарем ЦК КПСС стал Леонид Ильич Брежнев, председателем Совета Министров СССР – Алексей Николаевич Косыгин[176].

Бывший тогда председателем КГБ В. С. Семичастный отмечал, что предусматривалась возможность противодействия со стороны Н.С. Хрущева. С этой целью были блокированы его сторонники в гостинице «Москва», а также перекрыты пути на случай бегства Н.С. Хрущева в американское посольство[177].

Обратите внимание: не в британское, германское или французское, а в американское.

Реформа 1965 г. и ее последствия

Имея на руках проекты В.М. Глушков и Л.А. Ваага, новое советское руководство отправило первый из них на переработку и дало старт экономической реформе, которую одни называют «либермановской», другие «косыгинской».

По свидетельству бывшего сотрудника Центрального экономико-математического института (ЦЭМИ) В.Д. Белкина, первоначально А.Н. Косыгин тормозил подготовку этой реформы. И только после отставки Н.С. Хрущева дал ей ход, создав специальную комиссию, которую возглавил заместитель председателя Госплана СССР А. В. Коробов. В. Д. Белкин утверждает, что в основу предложений комиссии лег проект Л.А. Ваага[178], который затем воплотился в решения мартовского и сентябрьского пленумов ЦК КПСС 1965 г.[179].