Читаем Крысолов полностью

"Дмитрий и Дарья, — произнес я про себя. — Дима и Даша…” В этой двучленной последовательности ощущалось что-то созвучное и гармоничное. Я пожалел, что ее нет со мной. Ее стараниями два моих кофра ломились от бесполезных одежд, значков и баночек с икрой, но это уже не казалось нелепостью: впервые с тех пор, как мама покинула меня, я ощутил чарующее тепло женской заботы и ласки. Случай, Великий случай! Эксперименты Сергея, его загадочная гибель и приворотный амулет… Почувствовав, что на меня глядят, я обернулся. Два братца-близнеца, по имени Лев и Леонид, сверлили мой затылок одинаково серыми глазами. Ненавижу серый цвет! Он лжив и опасен. В Первом отделе Промата у всех сотрудников КГБ были серые глаза, и мы называли их сероглазиками. Вот и еще двое на мою голову… Два сероглазика в лейтенантском возрасте… Откуда? Из УБОП? Команда альфа? Это казалось невероятным. Трудно поверить, что столько внимания уделено моей скромной персоне. Вот если б то был не УБОП… как в прежние времена… в той же Праге и в том же Берлине… При этих воспоминаниях я усмехнулся и начал размышлять о том, есть ли теперь российские агенты в испанском королевстве. Раньше они здесь, несомненно, были и не спускали с генералиссимуса проницательных серых глаз, но в данный момент их пребывание в Коста-дель-Соль казалось гипотетическим. Как по причинам финансового свойства, так и ввиду полной бесполезности. Что им тут делать? Вербовать сенегальских принцев? Или следить за неким Дмитрием Хорошевым, специалистом по ловле крыс? Фантастика! Невероятно! За Торремолиносом автобус свернул с бесконечной набережной, проехал в горку с полкилометра и остановился у белого ажурного строения примерно в десять этажей, дремавшего среди платанов, пальм и мандариновых деревьев. Отель “Алькатраз”, конец дороги, финиш! Мы начали шумно выгружаться и расселяться. Номер мне достался на восьмом этаже, с гигантской лоджией и видом на горы. Обследовав спальню и гостиную, я обнаружил там кровать, диван, раскладные кресла, стол маркетри и телевизор; в стенном шкафу имелось тридцать вешалок и столько же полотенец и простыней. Еще была ванная со всеми удобствами и кухонька — плита, шкафчики, полный комплект посуды на четверых и холодильник с пивом и минералкой. Распаковав свои кофры, я принял душ, вытащил в лоджию кресло, прихватил пару баночек “Гиннеса” и стал обозревать пейзаж. Внизу простирался внутренний двор отеля: бассейн в форме эллипса, обсаженный цветущими кустами, площадка со столиками под тентами, вход в ресторан, бар и маленький уютный парк, куда можно было удалиться с бутылочкой чего-нибудь холодного и распить ее в прохладе, под сенью огромных платанов. За парком простирались поля для гольфа, их огибало шоссе, а по другую его сторону торчали ржаво-красные, поросшие кактусами андалусийские холмы. Над ними висело солнце — то же самое, что слепило глаза Колумбу и накаляло кольчугу Сида Воителя. Я глубоко вздохнул, расслабился и прошептал:

Воевал король Фернандо

Против мавров из Гранады,

Вместе с ним пришло походом

Много герцогов и графов.

Шел войною на неверных

Цвет испанского дворянства;

И врата своей столицы…..

Не буду утверждать, что выучил наизусть “Повесть о Сегри и Абенсеррахах” Хинеса Переса де Ита, но кое-что мне помнится — ровно столько, чтоб ощутить себя не просто в Испании, а в Андалусии. Там, где стоит дворец Боабдила, последнего из мусульманских владык, где высится кордовская мечеть и где сталь кривых арабских сабель звенела о клинки кастильских рыцарей… Весь в романтических мечтах, я допил пиво, натянул плавки, надел очки и отправился вниз, к бассейну — для акклиматизации и чтобы поглядеть на испанских сеньоров, сеньор и сеньорит.

Но таковых не обнаружилось. На лежаках и шезлонгах — в тени, под кустами, и у самой воды — валялся и загорал совсем иной народ: толстая немка с двумя раскормленными отпрысками, десяток сухопарых англичан, еще какие-то европейцы неведомых мне языков, белесые и веснушчатые, три наших девицы — Элла, Стелла, Белла и присоседившийся к ним старичок-бодрячок с офицерской выправкой, которого они называли то Гошей, то Георгием Санычем, то господином полковником. Пожалуй, самым экзотическим среди загоравшей у бассейна компании являлся негр в тигровых плавках, черный, как хромовый сапог, с могучей мускулатурой, расплющенным носом и толстыми губами. Глаза его были полузакрыты, челюсти ритмично двигались, зубы поблескивали, голова в мелких колечках черных волос покачивалась в ритме джаза, заставляя сотрясаться шезлонг; почва под ним была усеяна окурками и разноцветными обертками от жвачки. Очень колоритный тип, но все же на сенегальского принца он не тянул, а походил скорее на зулуса из тех воинов короля Чаки, что потрошили ассегаями британских пехотинцев у реки Вааль где-нибудь в конце XIX века.