Читаем Крысолов полностью

— А куда ж еще? Он в вишневом “мерcе” разъезжает. Приметная тачка! Любит шляться по кабакам, форсить и девочек снимать… Правда, льстятся на него немногие.

Он замолчал, с невозмутимым видом разглядывая потолок. Мол, спрашивай — отвечу… Такой уж у него стиль, и мне он импонирует. Не лезет в душу, не хитрит и не пытается разнюхать, зачем тебе эти сведения и что ты на них наваришь; но если возникнет проблема, поможет. Само собой, не всякому и с соблюдением деловых интересов. Я налил ему чаю и спросил:

— А почему немногие льстятся?

— А потому, друг мой, что рожей он не вышел. Или мама таким родила, или по пьянке кирпич приложили… Уродлив как черт! И хамоват. Ни обаяния, ни вежества… Говорили, он даже у экстрасенсов лечился, чакры подкачивал — чтоб, значит, симпатию в девушках пробуждать. Только я в это не верю. Чего бы ему ни накачали в эти чакры, наружу вылезет одно дерьмо.

Мартьянов поднялся и стал собираться, пыхтя и прилаживая свой арсенал по местам. Отзвучала музыка из “Баядерки”, приемник прокашлялся и хрипло вздохнул; затем пошли новости — о таджикских сепаратистах, о кавказских неурядицах, о схватках в Приморье между мэром и губернатором, об импичменте, интригах Чубайса, угрозах Зюганова и президентских болезнях. Мой гость послушал-послушал и мрачно произнес:

— “Мой дядя — самых честных правил; когда не в шутку занемог, он уважать себя заставил, и лучше выдумать не мог”.

На этой многозначительной цитате мы и распрощались. Я послушал радио, размышляя о нашей сегодняшней жизни, являвшей забавную смесь российских и зарубежных реалий — большей частью американского производства. У нас разом появились городовые и полицейские, губернаторы и мэры, черная сотня и мафиози, импичмент, дефолт, бизнесмены и могила последнего монарха; все это смешалось в кашу, достигло точки кипения, а затем выплеснулось за край кастрюли обычным российским беспределом, сдобренным клейкой подливкой коррупции. Этот последний штрих роднил нас со странами Черного континента, которые мы успешно догоняли в сфере повального воровства и взяток. Отсюда резюме: если мой покойный сосед проворовался бы в самом деле, то я его не осуждаю. Ведь все воровали — и Центробанк, и просто банки, и депутаты Думы, и министры, и Пенсионный фонд, и таможенники, и генералы. Словно по мановению палочки злого волшебника, наша держава превратилась в один гигантский лохотрон, где честь и совесть были самым бросовым товаром.

Начались криминальные новости, и среди прочих угонов, аварий и грабежей мелькнула пара фраз о Сергее Арнатове, сотруднике Психоневрологического института. Труп найден за городом, убийство случилось дней десять назад, причина неизвестна, стреляли из пистолета “Макаров”, версии отрабатываются… Все. Я вздохнул и снова набрал номер Жанны. На этот раз она была дома и рыдала навзрыд — мне удалось лишь понять, что ее вызывали на опознание, что Машенька у подруги и что родители Сергея приедут вечером. Отплакавшись, она немного успокоилась, и мы смогли поговорить. Кажется, ей было очень стыдно, что все приключилось на моей даче, что я каким-то образом втянут в эту историю, что пострадали мое имущество и реноме, а также я сам — если не в физическом, то в моральном смысле, поскольку вид трупа никого не радует, а погружает в шок, и ей, как медику, это понятно, а потому… — Кончай, — прервал я этот водопад сожалений и извинений. — Скажи-ка, твой отец собирался приехать?

— Собирался, — пробормотала она сквозь слезы, — но только в сентябре. А что такое, Дима?

— Ничего, — ответил я. — Так, любопытствую.

Выходит, Сергей скрывался на моей фазенде не от кавказских родичей! И уж, конечно, не потому, что похитил мифический миллион с хвостиком в двести тысяч. Все это были сказки да байки, народный фольклор, лапша от липовых остроносых майоров.

— К тебе приходили? Жанна всхлипнула.

— Еще две недели назад, когда Сережа исчез… Сказал, что у него неприятности и надо месяц пересидеть в каком-нибудь тихом месте. Я ругать его принялась… знаешь, не нравилось мне, что он Косталевского бросил, из института ушел, и дело его не нравилось, вся эта магия с эзотерикой, и люди, которые к нам ходили… Вот, говорю, доигрался! Наверное, бандиты наехали! А он хохочет — не бойся, с бандитами я разберусь, век будут помнить! Вот и разобрался… Телефонная трубка нагрелась. Пришлось поднести ее к другому уху. — В самом деле бандиты пришли?

— Нет, из милиции. С Литейного… из отдела организованной преступности… — Борьбы с преступностью, — уточнил я. — Ты уж Нашу милицию так не обижай… А кто приходил-то?

— Майор… — чувствовалось, что она лихорадочно вспоминает, — майор Скулаков… нет, Скуратов, Иван Иванович. Допрашивал, где Сергей, а его помощники всю квартиру перевернули, искали какие-то деньги и документы. Я им показала, где доллары лежат, две тысячи, Сережа на жизнь оставил, а они — никакого внимания и снова ищут… Я потом три дня прибиралась… — Погоди-ка… Он что же, обыск у тебя учинил? С санкции прокурора? С понятыми?