Читаем Крылья империи полностью

— Послезавтра я ухожу на войну, — прервал его Баглир. — Когда вернусь, непременно запишусь вместе с женой к вам в ученики. Но завтра нам придется проделать хотя бы один танец. Приказ царя, понимаете ли. И я не верю, что вы не знаете ни одной уловки, которая позволила бы нам не слишком опозориться!

Месье Пик задумался.

— Есть одна штука, — сказал он, — но непроверенная и скорее театрального рода. Насколько я понимаю, танцы откроют не менуэтом, а полонезом, этого требует дух момента. Герои, отправляющиеся на войну, навстречу смерти, бурлящая в жилах кровь, маски, небольшое нарушение принятых в свете условностей будет вполне оправданным и трагически прекрасным, создаст необходимый лиризм…

— Это так, но в чем соль? — нетерпеливо-поинтересовалась Виа.

— Вы, княгиня, с мужем впечатлительные люди?

— Не слишком. На моей памяти в обмороках не валялись. Хотя бывало всякое.

— Разумеется, княгиня, вы же офицер! Я вовсе не имел в виду слабость нервов, а хотел спросить о другом. Приходилось ли вам переживать чужие чувства? Чувствовать себя в чужих башмаках, в чужой шкуре, смотреть из чужих глаз? Насколько захватывает вас музыка? Зрелища? Речи?

— Умеренно, — сказал Баглир, — но немного есть.

— Больше, чем немного, — уточнила Виа, — чуточку больше…

Танцмейстер довольно потер руки.

— Тогда у вас есть шанс достойно пройти в полонезе.

Баглир вживался в роль все утро, надев костюм, как только тот был готов. Срочность обошлась дороже всего прочего, а прочего ушло немало, одних алмазов на шапке сверкало целое состояние. Баглир подозревал, что обеднел вполовину, вот только отчего-то денег оказалось нисколечко не жалко. Наряд был роскошен и сумрачен. Последнее возникало из темных тонов, тонкой и тем несколько приглушенной позолоты. Черные соболя, венецианский бархат цвета ночного неба, фиолетовый атлас, золотая парча, красные остроносые сапоги. Лицо, раз отразившись в зеркале в обрамлении такого великолепия, немедленно исполнилось гонора и достойной лихости.

Когда же он увидал Виа — лишился слов и только и сумел, что поцеловать ей руку. И как-то обыденно проделал при этом маленький спектакль: перебросил алмазоносную конфедератку из руки в руку, пустив при этом Мировичу в глаз солнечного зайчика, отвел левой рукой некстати болтающийся сбоку ятаган. И, низко склонившись, деликатнейше пощекотал жене руку перьями.

Виа в ответ слегка присела. Потом говорила: ноги отказали. Но вышло удивительно изящно.

Шлиссельбург. Он же Орешек. Бывшая пограничная крепость, вдруг оказавшаяся в неглубоком тылу. И разобрать жалко, и содержать дорого.

Пока — содержали. Насыпанные в начале века земляные бастионы одели камнем, подновили возвышающиеся над ними древние башни. Прямоугольная воротная башня — Петровская, самого европейского вида. На Руси, Баглир успел это изучить, входы в крепости делали немного не так. За воротной башней была вторая стена, идущая точнехонько вдоль первой, а поодаль — и вторая воротная башня. Так что, прорвавшись в ворота, неприятель оказывался взят в три огня. Или даже в четыре, если на верху воротной башни еще держались защитники. Так, например, был устроен Иван-город. Как-то его теперь восстановят?

Баглир явился к стенам заслуженной фортеции на пенсии с полусотней кирасир. Черный всадник в мрачной роскоши старинного жупана в окружении беломундирных подчиненных, верхом на белой кобылице Искорке. Этакая передвижная ложка дегтя. С собой у него была пустая карета без окон, тоже черная. Стандартный арестный инвентарь. Встретили кавалькаду уже на мосту.

— Кто идет?

Пароль, отзыв, как положено.

Потом у башни, поручик:

— Что угодно ясновельможному пану?

Спросил и глазами захлопал. Мол, как это вырвалось? Видать, сказались беглые из-под ляхов предки-холопы.

И наконец внутри — сам комендант. Полковник Бередников.

— Господин комендант. Дело у нас короткое. Безымянного арестанта из Светличной башни только заберем.

— А императорский приказ у тебя есть?

— Какой еще приказ?! Вы тут что, о князе Тембенчинском ничего не слышали? — Баглир в панской ипостаси спесью просто лучился. — Так это я!

— А откуда я знаю?

Баглир спрыгнул с лошади. Подошел к нахалу поближе. Рядом оказался бесшумный, но готовый к неприятностям Мирович.

— Во-первых, я подполковник лейб-гвардии и старше вас, армейского полковника, по чину. Поэтому тыкать мне не стоит, а то генералом не отставитесь. Во-вторых, второго такого, как я, в России просто нет. В-третьих, пароли я назвал верно. В-четвертых, безымянного арестанта ты получил приказом Шувалова, отнюдь не императорским. Так?

— Так, — комендант смотрел в глаза.

В гляделки играться задумал? Воля волей, а физиология тоже фактор. Глаза, свычные к встречным потокам воздуха, победят в таком состязании легко. И комендант отвел глаза. И, по человеческому рефлексу, сник.