Читаем Крылья империи полностью

— Совершенно новое семейство. Млекопитающее, но наружный покров как у птиц, шесть конечностей. Заметьте, как любопытно расположены внутренние органы — в крыльях. Зубы — явно не крупного хищника. Видимо, ловят рыбу. Но кто ее так измордовал? — математик искренне возмутился.

И стал очень похож на Вольтера — Мельгунов видел его портрет. Оказалось, внешне их различала только улыбка — у Вольтера змеиная, у Эйлера — добрая. Да еще длинный нос у математика заканчивался картофелиной, а у философа — хищным крючком.

Мельгунов рассказал об «аттракционе», который посетил.

Эйлер набрал в грудь побольше воздуха и высказал свое мнение о бывшем хозяине зверушки.

Алексей Петрович восхищенно покачал головой.

— Вот уж не знал, что вам известно столько русских ругательств, некоторые я даже услышал в первый раз.

— Я все-таки моряк, — скромно напомнил Эйлер. — А теперь давайте займемся делом. У бедняги все кости под перьями просто выпирают. Увы, это почти скелет. И все-таки сначала надо это существо вымыть. У него под перьями почти сплошные струпья. Кожа воспалилась от грязи. Эх, был бы здесь мой сын Карл. Он в медицине пока не светило, но я-то знаком с этой наукой шапочно и слишком многое позабыл. Надеюсь, мы действуем верно.

Немецкий обычай мыться в ванне оказался как нельзя кстати. Чугунное изделие наполнили водой — не слишком холодной, не очень горячей. Прислуга испуганно поглядывала на страшное клыкастое чудовище.

— Оно слишком слабо, чтобы кого-нибудь укусить, — успокаивал Мельгунов.

Но все равно на монстру косились.

Мельгунов легко оттащил свою добычу к купели, окунул. Мыло Эйлер отверг, побоявшись, что перья склеятся и будет еще хуже.

— Я только распутаю худшие комки, уберу острые обломки. Прочее — что-то отойдет с теплой водой, что-то нет. Рисковать не будем.

Вымытая и осторожно просушенная полотенцами, зверо-птица приобрела неопределенный переливчатый цвет, светлый на голове и темный книзу. Эйлер отвел ей постель в гостевой комнате, куда ее Мельгунов и отнес, завернув в одеяло.

— Почему вы говорите о ней в женском роде? — спросил он.

— По результатам осмотра, — хмыкнул Эйлер. — И все-таки: какая любопытная организация. Крыльями служат не конечности, а удлиненные подвижные ребра. Легкие распластаны вдоль крыльев и в полете увеличивают объем в несколько раз. Сердце тоже рассредоточено цепочкой. При взмахе крыльев происходит дополнительное дыхание и перекачка крови. Полный размах крыльев — восемнадцать локтей! Но складываются в несколько раз, и мы получаем вполне компактное существо. Вы говорите, она сидела в клетке? А им, наверное, надо регулярно летать…

Баглир, воспользовавшись спокойным временем, листал в публичной библиотеке геральдические справочники. Стоило такое удовольствие довольно дорого. Это почитать газеты обходилось в несколько пфеннигов. Доступ же в серьезный зал, а особенно к редким книгам, обошелся ему в две марки! Хорошо хоть без повременной оплаты. Раз уплатил — и гоняй библиотекарей и архивариусов за пыльными томами хоть до закрытия. Впрочем, гонять особенно не пришлось. Наука о гербах и флагах была в старом юнкерском краю довольно популярна, и книг на эту тему имелось превеликое множество — от дешевых изданий на серой бумаге с черно-белой штриховкой гербов и буквенными обозначениями цветов до роскошных фолиантов на пергаменте с миниатюрами ручной работы. Баглир неторопливо, с удовольствием впитывая дух старинных томов, просматривал их один за другим, уделяя особый интерес крылатым созданиям. Вот оно!

«Сенмурв — крылатый пес или четырехкрылый леопард». И картинка — точь-в-точь как знак на ятагане. Встречается в геральдике народов Малой Азии и Ближнего Востока, обозначает быстрое завоевание. Некоторыми народами не любим — в основном теми, которых завоевывали, некоторыми, которые империи создавали, — весьма уважается. Еще он похож на Симаргла, тоже крылатого пса, вестника славянских богов, но — происхождение и смысл совсем другие.

Быстрое завоевание… Слава и бич Ближнего Востока. Империи, блистающие среди мутной тьмы окружающего мира, как отблеск клинка в ночи — загадочно и мимолетно, и оставляющие после себя только руины и выбеленные кости. Древний ненавистный смысл, символ бессмысленной перемены тиранов.