– Будем последовательны, – строго сказал он, – если рассуждать хладнокровно, не принимая во внимание мои личные чувства, получается, что я подставлял вас под пули только ради того, чтобы Филиппу Вепрю было легче прибрать к рукам все Пригорье. Считаю ли я, что это пойдет Пригорью на пользу? Нет. Готов ли я подарить нашу землю князю Сенежскому и потом смотреть, как у Петры отбирают последнюю скотину, а Валха забрили в солдаты? Нет, не готов.

– А что, Вепрь хуже барона? – робко спросила Жданка, которая под шумок придвинулась к крайну как можно ближе и, не решаясь взять за руку, потихоньку теребила полу его расстегнутого камзола.

– Ты знаешь, кто такой вепрь?

– Ну, это свинья такая.

– Очень большая свинья. Умная, опасная и прожорливая. Что ни дай – все сожрет. Слопает Пригорье и не подавится. Так, я вижу, вы отдохнули. Пора и делом заняться. Ты, ты и ты, пойдете со мной.

Жданка, в которую на этот раз уперся длинный жесткий палец, просияла, так что все веснушки заискрились, и вскочила, готовая отправляться куда угодно.

– Не надо бы ее, – сказал Варка, вставая, – пристрелят еще ненароком.

– Кто говорит о стрельбе? – изумился крайн. – На этот раз все будет тихо, вежливо, дипломатично.

– Ага, как у Козьего брода, – пробормотал Илка.

Крайн хмыкнул, но сделал вид, что не слышит.

– А мы? – жалобно спросила Ланка.

– А мы будем сидеть и ждать, – не поднимая глаз, ответила Фамка.

Глава 14

Совещание, срочно собранное городским старшиной, затянулось далеко за полночь, хотя совещаться было особо не о чем. Все знали, что защитить Бренну от войск князя Сенежского не удастся, даже если подоспеет помощь из Трубежа. Но помощи не будет, это тоже все знали.

– Мы должны отстоять хотя бы право свободной торговли, – жестко произнес старшина москательщиков.

Все согласно закивали, но особой уверенности никто не чувствовал. Филипп Сенежский не захочет терять такой жирный кусок, как пошлины и налоги, которые можно содрать с купечества богатой Бренны.

В кабинете ратушной башни было душно, несмотря на распахнутое окно. Лампа распространяла запах горелого масла.

– Ну что ж, подведем итоги. – Городской старшина переставил лампу, чтоб получше видеть желтые, отекшие от бессонницы лица членов совета. – Условия сдачи следующие… – Он глотнул воздуха, которого отчаянно не хватало. Весь вечер у него болело сердце и дыхание то и дело сбивалось. – Записывайте: во-первых, они обязуются не допускать грабежей и мародерства… на это они должны пойти, требование вполне законное… – Тут он обнаружил, что его не слушают. На усталых, истомленных лицах застыл ужас. Нет, скорее безграничное изумление. Секретарь уронил на чистую бумагу перо, потом опрокинул чернильницу. Чернила медленно растекались, заливая желтоватый лист. Сзади, у раскрытого окна, что-то стукнуло.

Не спеша, боясь потревожить пуще прежнего занывшее сердце, городской старшина обернулся.

За окном плыла полная луна, заливая голубоватым светом бреннские флюгера и башни. В лунном свете на подоконнике застыла длинноногая изящная тень. За спиной тени медленно опадал легкий плащ. Или это были крылья? Второй нежданный гость уже спрыгнул в комнату. Шелестящий плащ, лунный отблеск на посеребренной кольчуге, драгоценный пояс, алмазный венец на тяжелых золотистых кудрях.

* * *

От венцов отбояриться не удалось, хотя даже Варка с этим бесценным украшением на голове выглядел как шут гороховый. Илка же, угнетенный стоимостью алмазов, о внешности уже не думал, пуще всего боясь уронить эту дорогущую штуковину. Но крайн был непреклонен. Никакие разговоры о том, что ползать по крышам в таком наряде неудобно, на него не подействовали.

Дурацкая мысль забраться в ратушную башню через окно, конечно же, принадлежала Варке. К сожалению, крайн ее дурацкой не посчитал, напротив, с большим знанием дела растолковал, как и где удобнее подниматься, куда и как спускаться, не пользуясь при этом веревкой. Бреннские крыши он знал как пожилой, очень опытный кот.

Илка, конечно, предпочел бы войти в ратушу как все люди, через дверь, но тогда непременно пришлось бы общаться с городской стражей, а этого ему совсем не хотелось. Так что в путешествии по крышам был смысл, хотя, если бы не красавчик, полдороги почти тащивший его на себе, Илка не прошел бы там ни за какие коврижки. В конце концов этот тронутый, свесившись с карниза купола ратуши и цепляясь ногами неизвестно за что, исхитрился впихнуть Илку в нужное окно. Илка с облегчением плюхнулся на пол и тут же постарался принять гордый вид. В комнате оказалось полно народу. Он знал, что Варка держит его под щитом, но все равно ему было не по себе.

* * *

– Могу я видеть городского старшину? – вежливо спросил золотоволосый юноша. – У меня послание от господина старшего крайна.

Его товарищ на подоконнике небрежно прислонился к качнувшейся раме, мечтательно обратив к луне безупречный профиль.

– Лунь, – ахнул старшина города Бренны, – Рарог Лунь!

Рама, скрипнув, качнулась снова. В комнату ворвался свежий холодный ветер, всколыхнул плотные слои застоялого чада, прошелестел в залежах бумаг на столе.