Читаем Крылья полностью

Несмотря на Варкино сопротивление, выехать удалось рано. Горячее солнце поздней весны еще не выжгло утреннюю прохладу. Покрытые росой пашни казались ярко-зелеными, приближавшийся лес обещал ласковую неглубокую тень. Ехали не торопясь, шагом. Варка попробовал спать в седле, едва не свалился и схлопотал очередную оплеуху от крайна. Оплеуха подействовала. Варка встряхнулся, подумал о том, что ехать по этой дороге летом намного приятнее, чем идти по ней зимой, утопая в холодной грязи. Очень красивая дорога. Непонятно, почему она ему так не нравилась. Скоро они будут дома. Надо для Жданки сберечь что-нибудь вкусненькое. Впрочем, им столько всего насовали, что хватит и Жданке, и прочим курицам.

Незаметно добрались до леса. Лес здесь был могучий, никем не тронутый. Огромные неохватные дубы, под ними – бледная тонкая травка и наивные голубые цветочки с нежным именем «ветреница». Варка задрал голову, разглядывая сомкнувшиеся над головой толстые ветви. Совсем как высокие своды. Похоже на замок крайнов. Только откуда опять этот ненавистный звук? Будто вернулась зима, и снова копыта бьют по мерзлой дороге…

Варка дернулся, напугав свою лошадь, хотел позвать крайна, но господин Лунь лишь предостерегающе поднял руку. Конечно, он и сам все прекрасно слышал. К ним, пока еще скрытый за поворотом, быстро приближался конный отряд. Большой отряд. Сильные лошади, способные долго носить всадника в боевых доспехах.

– Бежим? – предложил Илка.

Варка огляделся. Чистая дубрава далеко просматривалась в обе стороны.

– Поздно, – отозвался господин Лунь, – да и незачем. Мы же просто крестьяне, едем по своим делам, никого не трогаем. Давайте на обочину. Вот, накиньте.

Из-за поворота вырвались первые всадники. Трубежская стража в светло-синих плащах, в кирасах с рисунком крыльев. Варка совсем съехал с дороги, завернулся в короткий плащ, натянул капюшон пониже. Вновь встречаться с трубежскими стражниками ему совсем не хотелось. Крайн и капюшон надевать не стал, лишь смиренно склонил голову. Мол, проезжайте, господа хорошие, а нам с вами не по дороге. Отряд был большой, ехали рысью, вид имели суровый и серьезный, на трех всадников на обычных крестьянских клячах внимания не обратили.

– Куда это они? – поинтересовался Илка, когда стук копыт замер в отдалении.

– Вероятно, сражаться с господином бароном, – предположил крайн.

Илка хихикнул.

– Напрасно смеешься. Ты видел, сколько людей у барона?

– Да.

– Эти парни знают, что обречены. Но все равно намерены драться. Не ожидал. Любопытно, кто сейчас у них командует?

– Гад ползучий, – пробормотал Варка.

Крайн поглядел на него внимательно, но спорить не стал.

* * *

По-прежнему ехали не спеша, миновали дубраву, Быстрицкие выселки и сами Быстрицы, притулившиеся между двух ручьев у подножья высокого холма. Забравшись на холм, полюбовались на голубоватые валуны, лениво лежащие в зарослях вереска, и решили, что пора обедать. Это заняло довольно много времени. С холма было видно мирно гревшееся на солнце Пригорье, над которым в безмятежной голубизне вставали Белуха, Три Брата и Конь-камень. Казалось, если присмотреться, можно разглядеть и белые башни Трубежа.

Наконец крайн, как самый стойкий, произнес небольшую речь о том, что леность есть мать всех пороков. Это позволило всем еще пять минут поваляться на травке. После чего все-таки пришлось вставать и отправляться в путь.

День склонялся к вечеру, издали уже доносился лай язвицких собак и мычание возвращавшегося домой стада, когда сзади снова послышался конский топот. На этот раз всадников было немного, но скакали они галопом. Ярким синим пятном пронеслись меж залитых вечерним солнцем полей, нырнули в перелесок, окаймлявший неглубокий овраг.

– Гонцы с донесением в Трубеж, – предположил крайн. – Вон, смотрите, там перекресток, налево в Язвицы, а нам направо, в Дымницы.

Всадники нагнали их еще до распутья. Крайн снова смиренно посторонился, уступая дорогу.

– Стойте! Вот они! Да стойте же, вам говорят! Точно, они это!

За спиной одного из всадников подпрыгивал от нетерпения и сознания собственной значимости Варкин ровесник, старший внук столбцовского старосты.

«Люди любят бить в спину», – вспомнилось Варке. Во рту стало горько до тошноты. Если бы не завал в Волчьей Глотке, сегодня утром Столбцы горели бы с четырех концов, а этот парень был бы убит. Но он жив и будет благоденствовать дальше. Небось и награду получит. Зато им снова придется драться. Их оттеснили на обочину, окружили, безжалостно топча чье-то поле.

Господин Лунь взирал на все это угрюмо. Варка пытался незаметно дотянуться до него, поставить щит, но лошади беспокоились и ничего не получалось.

– Пресветлые господа крайны, – уважительно склонив голову, начал глава маленького отряда, – обстоятельства таковы, что я вынужден просить вас присоединиться к нам и посетить Трубеж.

Варка тут же узнал его и сжался, скорчился от перехватившей горло ненависти.

– Вот этот, – проскрипел он, стараясь дышать через нос, – заманил нас в ловушку. А вон тот, со шрамом, Жданку порезал. Я его рожу никогда не забуду.