– Вот как, стало быть… Кровью сердца… Плохой я учитель, госпожа Хелена. Видел ведь, кто ты, а ничего про тебя не понял.

– Больно… Холодно…

– Ну, чего уставились? Быстро горячие кирпичи к ногам, закутать потеплее, широкую повязку. И поесть чего-нибудь. Потерять столько крови – это не шутка.

Варка устремился разыскивать повязки для сломанного ребра, Ланка и Жданка унеслись на кухню. Илка, как всегда, остался не у дел. Крайн поднял Фамку на руки, укачивая, как ребенка. Его заметно шатало. Илка подошел, подставил плечо.

– Уроните. Дайте я.

Господин Лунь благодарно кивнул. Глаза у него были больные, мутные.

Фамка оказалась очень легкой, сплошь тонкие птичьи кости.

Догадаться, где она спит, не составило никакого труда. Внушительное сооружение из двух сдвинутых лавок, накрытых пуховиками и шелковыми одеялами, с несусветным множеством подушек, конечно же, принадлежало Ланке.

Воронье гнездо прямо на полу, свитое из многочисленных пледов и покрывал, несомненно, устроила Жданка, утверждавшая, что на полу удобней, а с лавки она сваливается. В гнезде уютно дремала белая цапля.

У Фамки все было просто. Одна подушка на туго натянутом покрывале, аккуратно подвернутом под пуховик. Илка уложил ее прямо на покрывало. Подумал и, разорив красоту Ланкиной постели, принес оттуда ворох легких пушистых одеял. Пока он неловко укутывал дрожащую Фамку, крайн лег на ковер, вытянулся во весь рост, закинул руки за голову.

– Так о чем мы говорили?

– Я не понял, – угрюмо спросил Илка, – мне уходить или оставаться?

– Как хочешь. Мой совет – потерпи до весны. Когда откроется перевал, уйдешь в Загорье вместе со всеми.

«А как же розы?» – хотел спросить Илка, но тут набежали курицы с грелками, потом пришел Варка, притащил из гардеробной охапку шелковых шарфов, принялся ловко раздевать слабо отбивающуюся Фамку, потом бинтовать, чтобы зафиксировать сломанное ребро. Фамка требовала, чтобы он на нее не смотрел, Варка возражал, что вслепую он не умеет, а смотреть ему неинтересно, потому что обглоданные скелеты он уже тыщу раз видел. Тут Фамка обиделась и обозвала его дураком. Крайн, не вставая с пола, наблюдал за ними и бурчал что-то про самозваных знахарей и руки, растущие не из того места, Ланка, приговаривая, что использовать драгоценный шелк таким образом – варварство, под шумок стащила один особенно понравившийся шарфик, и Илка понял: больше ни о чем поговорить не удастся.

* * *

– Нет. Это никуда не годится. Вдруг еще кто-нибудь заболеет, а у нас – ничего, никаких лекарств!

Варка возмущался так, что эхо гуляло по всему главному залу. Господин Лунь вяло кивал в ответ, пристально глядя на огонь.

– Неужели тут у вас ничего не было? Порошки эти из коробочки… Это же не магия никакая… Их же где-то готовили…

– Все у нас тут есть… как не быть… прекрасная лаборатория, сушильня, пресс, перегонный куб, кладовая… В кладовой, наверное, кое-что осталось.

– Где?!

– Во-он там, – длинный палец крайна уперся в темный дверной проем на высоте не меньше двадцати саженей.

– Ага, – деловито сказал Варка и удалился с озабоченным видом.

Глава 6

– Варочка, не надо!

– Слезай оттуда! Сорвешься!

– Окончательно свихнулся!

– Почему окончательно? Он всегда такой был.

– Господин Лунь, скажите ему!

– Тихо. Не орите под руку. А скажу я ему потом. Попозже. Все-о скажу…

Вопли Варке не очень мешали. Веревку с крюком он использовал только в крайнем случае. Второй кусок веревки, гораздо длиннее первого, был обмотан вокруг туловища наискосок, через правое плечо. Вот он, тяжелый и неудобный, действительно мешал. Но босые ноги ловко отталкивались от стены, руки в перчатках уверенно хватались за сухие колючие стебли вьющихся роз. Стебли трещали, ломались, но, в общем, держали неплохо. Жаль, скоро закончились. Впрочем, площадка, на которой они росли, оказалась подходящей. Варка раскрутил веревку, и крюк очень удачно зацепился за резное золоченое украшение, изображавшее чей-то замысловатый герб. Может, рода Ар-Морран, а может, еще какого. В это Варка вникать не стал. Геральдическая штуковина позволила безопасно преодолеть еще четыре сажени. Дальше дело застопорилось. Нужный ему дверной проем был гораздо выше и на целых семь сажень правее. Это расстояние Варка рассчитывал пройти по узкому мостику, соединявшему две двери не очень высоко над непонятным гербом. Перила у мостика напрочь отсутствовали, однако выглядел он вполне надежным. Но только выглядел. Не успел крюк вонзиться в старое дерево, как оно затрещало и распалось на отдельные доски. Доски посыпались вниз. Одна из них треснула Варку по макушке, остальные благополучно достигли пола, о чем свидетельствовал гулкий грохот и разные слова, которые кричали ему возмущенные зрители.

Варке смотреть вниз было несподручно, потому что геральдическая штуковина, на верхушке которой он стоял, неприятно раскачивалась. В аптечную кладовую теперь не попасть. Туда точно не докинуть. Веревки не хватит. А вдруг… Вдруг между комнатами есть внутренние переходы? И вообще, что там, в верхних покоях? Любопытно.