Уже не хватало машин. Тащили на плечах миномёты и пулемёты. Не было и бензина — много частных машин оставалось брошенными на улицах. В городе грязь, под ногами, как осенняя листва, шуршат в это апрельское утро обрывки газет. Их оптимистические аршинные заголовки, кричащие лозунги и призывы выглядят ярче всякой антифашистской агитации, когда их топчут в грязь гусеницы и сапоги. Но рядом с войсками шагают офицеры с прежним грозным видом. Того и гляди потребуют какой-нибудь аусвайс и пристукнут здесь у стенки как дезертира, беглеца или каторжника. Наконец мучительная прогулка окончена, вот и международный лагерь перемещённых лиц. Около группы однообразных бараков прогуливаются весьма разнообразно одетые люди. Здесь — представители всех стран, главным образом, европейцы.

Вася ввёл Славку в барак, показал свою койку и объявил её Славкиной собственностью. Он сообщил ему своё полное имя, отчество и фамилию, а также номер своего аусвайса. Теперь можно было спокойно спать. И Вячеслав задремал. Вдруг послышались громкие голоса. Трое молодых парней в полувоенном обмундировании вошли и заговорили по-русски.

— Хлопцы! Есть тут у вас русские ребята?

— А вы откуда? — Вячеслав приподнялся на койке.

— Да мы — военнопленные, соседи ваши. Вон из того барака, за зоной.

— Что же, вас немцы отпустили, что ли?

— Да какое отпустили, просто они сами сбежали, весь конвой смотался. Вот мы и вышли за зону, потолковать с вами: что делать будем.

— А лётчики у вас есть?

— Есть один — Володька.

— Ну, пошли к вам, там у вас и потолкуем.

В маленьком лагере военнопленных Вячеслав столкнулся с русским военнопленным майором. Тот подозвал круглолицего паренька.

— Знакомьтесь. Бортмеханик из гризодубовского полка.[201]

— Володя, — сказал бортмеханик и протянул жёсткую ладонь. Авиаторы было уж разговорились об общих знакомых, но майор их прервал самым неожиданным образом. Он вытащил из кармана… пистолет.

— Откуда это у вас? — удивился Вячеслав.

— И не один, а два. Вот второй. Можете взять его себе, коли хотите. Вчера женщина принесла, вон из того домика. У неё сын-лейтенант только что из армии дезертировал и послал свою старуху к нам — нате, мол, пистолет. А нынче и сам этот лейтенант утречком пришёл, принёс ещё один, вот этот. Говорит, нужно обороняться против эсэсовцев, те стреляют людей по дорогам — просто направо и налево.

Вячеслав вооружился пистолетом и уж собрался было сходить в Васин барак, как вдруг в зоне появились какие-то солдаты. Вячеслав и ещё трое «непрописанных» укрылись в дровяном сарайчике. Оказалось, что вернулся конвой и даже дал приказание строиться на поверку. Но вернулись они совсем не для поверок и прочих служебных надобностей, а просто за личными своими вещами. Захватив эти вещи, конвоиры скрылись окончательно.

4

По дороге, которая хорошо просматривалась из сарая, всё ещё шли отступающие немецкие войска. Они могли остановиться здесь, заглянуть в лагерь, потребовать ночлега. Теперь, за пять минут до победы, жизнь приобрела неслыханную цену, стала высшим счастьем, главным смыслом самой победы. И легко отдавая её ради этой победы в диверсиях, побегах, опасных операциях, теперь крылатый пленник мечтал отстоять её против последнего натиска вражьей силы, не дать задавить себя на задворках войны. Сжимая пистолет, Вячеслав не оставлял своего поста в сарае. По дороге шли уже не части, а разрозненные группы немецких солдат. Постепенно их становилось всё меньше. Иногда дорога оставалась безлюдной на всём видимом глазу пространстве. Так с пистолетом в руке, на придорожном наблюдательном пункте, он провёл ночь на первое мая. Наступал самый радостный из весенних праздников, и с необыкновенной яркостью представил себе Вячеслав Москву, Красную площадь и часы Спасской башни… Вспомнилось прошлогоднее Первое мая, день, когда для него началась страшная эпопея Дахау… Спутники Вячеслава в сарае менялись. Он провёл здесь всю ночь. Утром усилился гул моторов со стороны альпийских гор.

— Бомбардировщики опять идут, — сказал рядом с Вячеславом только что сменившийся «дежурный». — Опять подсыпят. Попусту это теперь. Оберегать нужно то, что осталось народу, а не громить.

— По-хозяйски рассуждает, — подумал Вячеслав. — Не задурила месть русскую башку!

Гул нарастал, но словно бы стлался по земле, а не шёл с неба. И вдруг сравнительно недалеко показался силуэт танка. Он валил вперёд неторопливо и часто делал короткие остановки. Башенное оружие опущено, глядит на город. Он медленно приближался к сарайчику. Был момент, когда пушка вперила свой чёрный взор прямо в сарай. Это был неуютный миг, потому что ясно чувствовалось: там, у прицела пристально смотрит вперёд пара глаз стрелка! Вот он совсем близко. На броне отчётливо видна белая пятиконечная звезда. Значит, это не немецкий танк, у них такой эмблемы нет. Но сразу ни Вячеслав, ни его спутники догадаться не смогли, что же это за танк.