Читаем Крылатый пленник полностью

Вскоре другое происшествие в русской зоне взволновало весь лагерь, но это было иного порядка событие! Однажды ночью старший лейтенант Комаров возвращался из уборной. На вышке скучал с автоматом фашистский «попка». Старший лейтенант был единственной движущейся фигурой в поле зрения фашистского выродка. Комаров не вернулся в барак, к товарищам – его настигла подлая пуля с вышки. Фашист убил пленника из простого озорства, просто так, от скуки. Может быть, он рассчитывал на поощрение, на трёхдневный отпуск, полагавшийся за убийство пленного «при попытке к бегству». В данном случае не было не только подобной попытки, но даже и малейшего иного нарушения режима.

БСВ немедленно известил об этом происшествии лётчиков из «сотни чёрных». Единогласно весь карантин, все сто человек объявили голодовку протеста против гнусного убийства их товарища Комарова, требуя наказания виновного. По примеру карантина голодовку объявила и та зона, где был умерщвлён Комаров. К забастовке русских пленных присоединились в тот же день чехи, поляки, сербы, французы – об этом передали в карантин из БСВ. Весь лагерь гудел и волновался. Начальство встревожилось: столь крупный скандал в международном лагере мог дойти до высоких ушей, и не миновать тогда незадачливому коменданту лично испытать свои тактические таланты на страшном остфронте!

Вечером к карантинному блоку явились солдаты, заместитель коменданта в чине гауптмана, знавший русский язык. Сначала всё это фашистское начальство попыталось было залаять насчёт поднятого бунта, но «сотня» проявила твёрдость и окриков не испугалась. Пленные спокойно заявили:

– Международное право запрещает беспричинное убийство пленных, и мы категорически настаиваем, чтобы Красный Крест добился через правительство вашей страны наказания виновной администрации.

– Я приказываю вам прекратить голодовку! Если вы восстановите порядок, случай будет расследован.

– До тех пор, пока убийство нашего товарища остаётся безнаказанным, мы продолжаем голодовку протеста. – Эти переговоры с комендантом снова вёл пленный Борис. – Требуем представителя Красного Креста.

Три дня длилась героическая голодовка. Командование лагеря пошло на подлость. Вместо обычной брюквенной баланды у дверей барака поставили бидоны с наварным супом, горячим и густым. От пьянящего запаха этого блюда люди буквально падали в обморок. Запах преследовал, вызывал мучительные галлюцинации, иллюзии. Всем снилась еда, и когда сон проходил и наступало пробуждение, люди вспоминали: ведь эта приснившаяся еда – реальна! И она реально стоит у дверей – стоит только протянуть за ней руку. Выдержали и эту пытку – не продали за похлёбку кровь товарища.

Требование «сотни» – вызвать представителя Красного Креста – администрация не выполнила, а сам представитель по собственной инициативе не вмешался в это громкое дело, волновавшее пятьдесят тысяч людей. И тогда командование лагеря пошло на террор, чтобы сломить непокорный советский дух сотни лётчиков в карантине.

Утром на четвёртые сутки голодовки, когда люди лежали на своих бумажных подстилках, за дверями послышался собачий лай, урчание, хриплые крики и брань. Дверь отлетела, и в барак ворвались яростные сторожевые псы, овчарки. Озверелые морды солдатни, появившиеся вслед за псами, вполне успешно конкурировали с собачьими.

– Р-р-р-аус! Ауфштейн! Алле раус![34]

– Сейчас будет мясо, – шепнул Терентьев.

– Нестандартное, третьей категории! – согласился Вячеслав.

Пленных выгнали на плац. Некоторые шли с трудом, иные, сгибаясь, вели более слабых. Фомин, обнявши двух товарищей справа и слева, волок сразу двоих. После памятного суда он стал своим.

Кое-как построив «сотню чёрных» в колонну, охранники повели её к воротам. Куда ведут? От ворот погнали направо, к гравийному карьеру.

– Похоже, хлопцы, расстрелять ведут, на карьер.

– Штилльшвайген![35]

– Тихо, ребята! За нами сейчас весь лагерь наблюдает, все смотрят. Расстреливать не посмеют, не те времена!

Подвели к проволочной зоне, огораживающей большой котлован. В стороне, в другой части карьера, маячили ещё какие-то одиночные фигуры под охраной двух солдат. Это были «наказанные» военнопленные других зон. Никто из них даже не притворялся, будто он работает. С гордым видом, покуривая сигаретки, расхаживал высокий англичанин. Группа французов сидела на бревне. По краю ямы не спеша бродили два американца и бросали вниз камушки. Впоследствии лётчики узнали, что англичанин нёс «наказание» за побег. «Побеги» английских и французских офицеров из мосбургского лагеря были самым обычным, будничным явлением и никого не волновали. Конвоировали их так небрежно, что ничего не стоило просто уйти с какой-нибудь «работы» в город. Некоторые уходили прямо из лагеря, кинув пачку сигарет вахтёру. Обычно шли в город, усаживались в пивной или ресторанчике и ждали, когда по телефонному звонку обеспокоенного хозяина прибудет мотоциклист из лагеря и заберёт «беглеца» обратно.