Через пару минут Чикильдеев и Потапов вышли из депутатского подъезда. Вдруг Сева хлопнул себя по лбу.

– Постойте! Надо же срочно позвонить Костику! Это все чертов прибор, читающий мысли! Отбил мне всю память!

– Позвольте! Прибор испытывали не на вас, а на мне! – заметил Потапов.

– Он наверняка испускает лучи во все стороны, – уверенно сказал Сева. – А я находился совсем рядом.

– Тогда позволю себе напомнить, Всеволод, что Роман Степанович советовал нам держаться от Костика подальше.

– К сожалению, не получится.

– Почему?

– Я пытался вам все рассказать, когда мы сидели в приемной у замминистра, но не успел. Тот звонок, из-за которого я убежал в коридор, был связан с Костиком.

– Значит, Костик не только жив, но успел вам что-то сообщить! – догадался профессор. – Что же с ним случилось в том заброшенном доме?

– Понятия не имею.

– И вы его не расспросили?

– Я расспрашивал его о другом.

– О чем же?

– О чемоданчике, который мы полночи с собой таскали, а потом, как вы помните, его забрал Костик. Кстати, Сергей Борисович тоже вас расспрашивал о каком-то чемоданчике. Как вы думаете: это случайное совпадение?

– О чем меня спрашивал этот поддельный доктор, я не помню. Вы что, не видели, какой громадный шприц с оранжевой гадостью он в меня вогнал?

– Короче, – прервал Сева излияния профессора, – преступники, похитившие Катю, готовы обменять ее на тот самый чемоданчик, оставшийся у Костика.

– Что же в нем такое может быть? – вытаращил глаза Потапов.

– Мне наплевать! Пусть забирают и отдают Катю!

– Разумеется, разумеется! – закивал профессор.

– Но все же, знаете ли, интересно, что в нем такое может быть.

– Конечно, понимаю, чисто научная любознательность, – съязвил Сева.

С этими словами он набрал номер.

– Костик, это Сева. Контрольный звонок. Ну, как там дела? Ты договорился насчет того, чтобы обменять чемодан на Катю?

– Не волнуйся, – сказал Костик, – все схвачено. Веду переговоры. Нужно уметь находить общий язык. Это не так просто. Мне один старый востоковед рассказывал: когда в Ираке была компартия, ее руководство решило направить агитаторов в село. И вот в тамошнюю глухомань приехал столичный еврей в европейском костюме, белой рубашке и галстуке, агитировал на правильном литературном языке. Все только посмеялись и в партию никто не вступил. Ошибки учли, поэтому в следующий раз прислали агитатора в длинной крестьянской рубахе, с четками в руках. Говорил он на южном диалекте, начал речь со слов: «Во имя аллаха милостивого, милосердного». Полдеревни тут же записались в коммунисты.

– Вот-вот, Костик, ты тоже говори, что надо, – попросил Сева. – Мы можем тебе чем-нибудь помочь?

– Пока ничем, – сказал Костик. – Главное – понять чужую психологию. А чужая психология – вещь очень непонятная. Однажды я пользовался платной стоянкой, которую охраняли собаки. Я их регулярно подкармливал. И они, чтобы показать свое расположение и благодарность, стали испражняться исключительно возле моей машины.

– Хочется побыстрее все устроить, – сказал Сева.

– Ты только не торгуйся – отдай им чемодан и дело с концом!

– По этому поводу позволю себе еще одну историю. Мой знакомый Ваня Бабушкин был в Финляндии и насмотрелся, как там водители уступают дорогу пешеходам. Вернулся на родину и решил подражать Европе. Едет – видит: у перехода стоит ветеран с медалями. Ваня остановился, ждет. Ветеран стоит. Ваня еще подождал, не выдержал, высунулся в окно: «Что ты, старый хрен, не переходишь?» А тот ему: «А ты не указывай ветерану, когда ему переходить!».

– Понял. Докучать больше не буду, – сказал Сева.

Он отключил связь и сообщил профессору:

– Теперь можем отправляться в баню, Костик сказал, что все устроит. Давайте ловить такси, деньги, слава богу, есть. Удачный пиджак попался.

– Если в пиджаке нашлось такое – представляете, что может быть в чемоданчике! – воскликнул Потапов.

35

Как только Костик закончил говорить с Севой, его телефон снова ожил. От голоса, появившегося в трубке, Костика вмиг прохватило ознобом:

– Ну, что, фуфлогон, ты еще на воле или загремел в кичман?

– Н… на воле, – заикаясь, сказал Костик. – Тот мент убежал. А как ты… вы… узнали мой телефон?

– Добрые люди подсказали, – усмехнулся Гена Штопор. – Среди ментов отзывчивые люди пока не перевелись. Эта гнида Потерянный звонил?

– Нет.

– Ну, так звони ему сам. У меня нервы чешутся его повидать.

– А… что я ему скажу?

– Скажешь, чтобы тачку, которую он тебе должен за чемодан, подогнал в одно местечко.

– Какое?

– Это мы решим.

– Понял, – сказал Костик. – Сейчас исполню.

Выслушав то, что ему озвучил Костик, Потерянный задумчиво сказал:

– Я чую, здесь что-то не так. А когда я чую, я всегда прав.

Поглядев на Катю, он добавил:

– Этот чушкан махает тачку на чемодан, а про тебя, принцесса – ни чу-чу!

– Не может быть! Сева не может так поступить! – воскликнула Катя.

– Не пыли! Причем тут твой сазан! Это один короед недодавленный.

– А где же Сева?

– Вот и я думаю: где твой сазан? – задумчиво сказал Потерянный. – Игра крутая, а колода битая. Как бы не форшмануться.

– Так позвоните Севе! – сказала Катя. – Все сразу выяснится!