Читаем Круто закручено полностью

– Видите ли, каждый сотрудник работает над локальной проблемой. По тем опытам, которые он проводит, общую картину производства, всю технологию, ни один из них достаточно точно определить не сможет. Так что материал, собранный каждым в отдельности, нашим конкурентам никакой пользы не принесет. А уж такого, чтобы они все вместе занимались передачей информации, никак быть не может.

– Но если кто-то очень захочет представить себе общую картину, может он во время работы достаточно подробно ознакомиться с данными, которые получили его товарищи? Как вы считаете?

– Ну, при определенных способностях, пожалуй, сможет… Но это очень уж сложно, почти невероятно.

– Итак, подведем итоги: два человека имеют полный доступ ко всей информации, но они вне подозрения. Есть еще группа людей, каждый из которых, теоретически, мог бы продать информацию конкурентам, но они этого сделать не могут по той причине, что не обладают ею в полной мере…

– Совершенно верно, – подтвердил Вересов.

– Но вам придется также согласиться, что наибольшее подозрение вызывают именно эти две категории работников вашей фирмы: с одной стороны – вы с Черновым, с другой – группа разработчиков. Третьего, как говорится, не дано.

– Э-э, видите ли, – Вересову такая мысль была явно не по душе, но деваться ему было некуда. – Да, да, в определенной степени…

– И обе эти группы нам придется проверить. Другого пути поиска истины я не вижу. Будем пока считать, что вы и Чернов вне подозрения, и начнем с группы, непосредственно работающей над вашим негорючим волокном. Сколько человек занимаются этой проблемой?

– Непосредственно – четыре человека.

– Вот и хорошо. Расскажите мне о них. Только не торопитесь, мне кое-что записать надо.

Я приготовила записную книжку.

– Прежде всего Коноплянников Андрей Николаевич, – начал Вересов медленно. – Ведет тему Чернов, а Коноплянников его правая рука. Он наш старый работник и опытный специалист. Мы знакомы с ним многие годы, еще по институту. Он не может пойти на предательство.

– А если хорошо заплатят? – мне-то приходилось встречаться со случаями, когда не то что фирму, но все, что есть родного, предавали из-за денег.

– Нет!

В этом сотруднике Вересов был совершенно уверен.

– Хорошо, давайте дальше.

– Верочка Лаврентьева. Очень умная девушка, все на лету схватывает. И чрезвычайно работоспособная. Трудится весьма плодотворно, кандидатскую пишет. На наших же материалах.

– Молодая?

– Молодая и очень симпатичная.

Молодые и очень симпатичные как раз и занимаются промышленным шпионажем.

– Как она одевается, как смотрится?

– Ну, обыкновенно одевается. Я бы даже сказал, неплохо одевается. Смотреть на нее всегда приятно. Вы ведь ее видели, когда мы были во второй лаборатории. Брюнетка с голубыми глазами.

На брюнетку с голубыми глазами я действительно обратила внимание. Как она одевается, по халату определить нельзя, но голубой «чепчик» на голове очень симпатичный. Золотой перстенек, дорогие сережки, на шее золотая цепочка. И губная помада не из дешевых. Все это я машинально отметила, когда проходила по лаборатории, а сейчас припомнила.

– Зарплата у ваших сотрудников какая?

– Разная. От должности, опыта работы, наконец, от пользы, которую они приносят, зависит. Мы ведь не государственная организация, у нас твердых ставок нет. Откровенно говоря, зарплата невысокая, платим столько, чтобы люди держались, не уходили. Сейчас вроде бы некоторая безработица, но хороших специалистов не так легко найти. Верочка, в частности, получает около трех тысяч рублей.

– Понятно, понятно, давайте дальше.

– Дальше Крон, Альберт Крон. Тоже из молодых и тоже весьма способный юноша. Может сидеть в лаборатории сутками. Но внешне весьма странный молодой человек. Одевается очень пестро. Не знаю, может быть, сейчас мода такая. Галстучки самой неожиданной расцветки, волосы длиннющие, косички заплетать можно. В кармане всегда плейер. Сидит, работает и музыку слушает. Мне это, откровенно говоря, несколько непонятно. Хороший работник, а так вот выглядит… Но приходится мириться.

Этого я в лаборатории тоже приметила. Длинный, под два метра, на голове наушники. Уставился на какую-то пробирку и замер. Непонятно, то ли он музыкой так увлекся, что все остальное ему в тот момент до лампочки было, то ли весь в работу ушел, а от внешнего мира наушниками отгородился, чтобы он ему не мешал. Любопытная, должно быть, личность. Во всяком случае, неординарная.

– Да, машина у него есть…

– На ваши три тысячи с вычетом налогов?

– Не знаю, не знаю. Может быть, у него родители богатые.

Вересов рассказывал, а я делала пометки в записной книжке. Не помню уж, кто сказал, что плохие чернила всегда лучше хорошей головы. Я этому правилу – делать записи – следую всегда, когда только возможно.

– А кто четвертый?

– Четвертый… – Вересов усмехнулся. – Четвертый, как это положено, Сидоров. Василий Иванович Сидоров. Отец большого семейства, безотказный работяга. Еле сводит концы с концами. Он и на стороне подрабатывает. Все это знают, но никто его упрекнуть не может. Вы его тоже видели, он во второй лаборатории в самом углу сидит.