Читаем Кровавый передел полностью

Наша группа осторожно проникла в зону «Гелио». На удивление, это был небольшой, овальной формы отсек, похожий, повторюсь, на космический отсек орбитальной станции. Да, видимо, здесь находилась компьютерная Система управления по зомбированию биоиндивидуумов. Какое счастье, что я не имею отношения к наукам, а то бы, определенно, спятил от нагромождения ультрасовременной аппаратуры. По мне — проще заложить под это хозяйство несколько десятков тротиловых шашек да ка-а-ак!.. Нельзя. Народное, мать его, достояние.

Пока я рассуждал, сколько потребуется взрывного вещества, чтобы шандарахнуть к такой-то матери всю эту фантастическо искусственную планету, мимо меня проскользнул хакер сомнительной сексуальной ориентации, оставив после себя терпкий запах духов. Этот запах был мне знаком. Определенно, знаком. На лица, цифры, голоса и запахи у меня память хорошая. Странно. Хотя чему тут удивляться? Импортная парфюмерия широко летает нынче по стране.

Тем временем хакер занял место за пультом Управления и принялся совершать лишь ему одному известные манипуляции. Со сноровкой шулера в казино Монте-Карло или Москвы.

Никитин жестом показал, что присутствие публики излишне. И верно: мы топтались, как кони перед забегом вокруг экватора.

Группа отступила на заранее подготовленные позиции, а проще говоря, вывалилась в коридор. Здесь мы ещё раз обсудили наши действия. Пока все катилось подозрительно отлично, исключая недоразумение с ученым-недотепой. Однако вина наша была минимальна. Не надо шляться где попало во время путчей, переворотов, мятежей и революций. Можно получить пулю в ляжки. И выше.

Затем я, Никитин, Гостюшев и примкнувший к нам Иван Григорьевич Пулыжников прошли по подземным лабиринтам, проверяя обстановку и посты с нашими силами самообороны. Все опять было подозрительно прекрасно. Как в том анекдоте. Сидят в подъезде два киллера. «Клиента» все нет и нет. «Слушай, — говорит один киллер другому, — я уже беспокоюсь. Вдруг с ним что-то случилось?»

Когда мы снова возвращались к зоне «Гелио», Булыжник потянул меня за рукав и со скромной учтивостью поинтересовался, нет ли где ещё работенки. Для него. Он, конечно, готов трудиться ради голой идеи, но дома любимая жена-стерва и детишки на полатях мацают ручонками воздух в поисках заморских арахисов в шоколаде, мать их, капиталистов, так!

Я прекрасно понял старого друга по нарам. И даже прослезился. Образ несчастных детей замутил мой доселе ясный разум. Я потянул за рукав коллегу Гостюшева и поинтересовался с любезной учтивостью: а где находится кабинет уважаемого академика Ладынина Л.Л.? К нашему удивительному везению, кабинет был расположен рядом с «Гелио». И это правильно: зачем богу ЛЛЛ плутать по лабиринтам подземелья? Можно заблудиться навсегда, нанеся вред отечественной научно-популярной мысли о том, что жизнь на планете Земля возникла где-то там, за млечными путями космоса.

Признаюсь, Никитин был против нашей самодеятельности. Равно как и коллега Гостюшев. Они не понимали, что импровизацией можно добиться больших успехов, чем многократно обдуманным, банальным планом. И потом, несчастные дети. Без шоколадного детства на арахисовом поле жизни.

Словом, я настоял на своем. А это я умею делать, моментально превращаясь в недоумка, не принимающего разумных доводов. Тем более я люблю ходить в гости. Без приглашения. Можно вволю наблатоваться и кое-что наблындить. Перевожу для тех, кто ещё не успел побывать за паутинкой:[115] можно завести полезные знакомства и кое-что проверить.

Кабинет академика невнятных наук был похож на своего хозяина: член партии, но демократ в душе, строг, но вальяжен, официален, но дружеская улыбка ломает губы. Ну и так далее. Кабинет также был наполнен компьютерной техникой и прочими наукообразными, техническими новшествами. На стенах яркими пятнами цвели абстракционистские полотна. Видимо, для настроения и улучшения потенции. Под одной из таких абстрактно-идеалистических картин господин Булыжник нанюхал сейф. Пренебрежительно сплюнув на себя, он сказал:

— Ну, это, Сашок, из фанеры. Сейчас мы этот гробик враз! — И вытащил из саквояжа фомку. — Ох, Сашок, была бы тут зеленая фанера[116] или хоть тити-мити,[117] - и налег на орудие производства, — да чую, шнифер[118] голый, как баба в бане!

И при последних словах что-то выразительно хрустнуло; мне показалось, что кости моего друга; нет, это был хруст ломкого сейфового замка. Действительно, шнифер оказался декоративной игрушкой для папы-лоха ЛЛЛ.

— Ну, что нам Боженька прислал? — И любопытный гражданин Пулыжников тиснул свое фото в настенную камеру. — Е', Сашок! Кажись, долляры? — В его руках вспухла пачечка импортных ассигнаций. — Не фальшивые, чай? — Принялся смотреть на свет. — Вроде с полосочками?

— А в клеточку нет? — Я тоже поинтересовался содержимым слабобронированного ящика.

— Сашок, там более ничего, — отмахнулся Булыжник. — Мы эту зелень делим или как?