Читаем Кровавый передел полностью

Тут я прервал повествование и поинтересовался, откуда леди знает военачальника из невидимых частей безопасности. Прекрасная дама (как тут не вспомнить мой давний сон о чудной даме?) рассмеялась и напомнила, как она меня нашла по дежурному телефону: Белка, я Стрелка! Разумеется, полковник Орешко решил проверить девушку, с которой встречался его секретный агент. И выяснил такое, что тут же секретно встретился с потенциальным хакером.

Да, все тогда смешалось, в те зимние дни и ночи: и любовь к бизнесмену, и сложная работа под отечественной землей, и я, такой боевой, в космическом комбинезоне, и супруг-дипломат с рогами ветвистыми, как у оленя, и несчастная мама…

— А мама-то тут при чем? — удивился я.

— Я проболталась о Фениксе, — вздохнула Анна. — Как-то так получилось. Ей сделалось дурно: как на люстре? Сумасшедший дом… Да что там говорить. — Махнула рукой. — И потом, это твой подарок, повторяю.

— Подарок, — признал я. — Я бы лично подарил. После работы с зомби.

— Я же была инкогнито. Орешко боялся, что я засвечусь, — на родном сленге объяснила моя собеседница. — Кстати, я записку тебе оставила. Тебе передали?

— Передали, — ответил я. — Такая смешная записка. Я чуть не умер от смеха.

— Смешная? — пожала плечами.

— Не обращай внимания, — сказал я. — И что же дальше?

А дальше: скандал с мужем-дипломатом, отъезд в Америку. С хворой мамой. И алмазом. Фальшивым.

— Фальшивым?

— Это я узнала на днях. Хотела заложить камень на некоторое время. Фирма у нас захромала…

— Извини, не думаешь, что Евсеич поменял алмаз на стекло? — удивился я.

— Нет, милый, это мог сделать только один человек.

— Муж-дипломат, который бывший, — догадался я.

— Кулешов, он. Больше некому.

— Хорошая компенсация, — хмыкнул я. — А он-то откуда про Феникс прознал?

— От мамы.

— О, старая квочка! — не сдержался я.

— Она умерла, Саша.

Я запнулся (о Господи, что делается на свете).

— Прости. — Почесал затылок. — Да, дела. Как в романе «Феникс исчезает в Париже». Всегда мечтал увидеть Париж…

— И что мешает тебе это сделать?

— Как это? — удивился я. — Ты мне предлагаешь тур во Францию?

— А почему бы и нет?

— Ну-ну? — насторожился я.

— Об алмазе знают только четверо: ты, я, Кулешов и Роби.

— И что?

— Предлагаю тебе работу. Верни Феникс, Кулешову можешь набить морду. За все — миллион.

— Рублей? — пошутил я.

— Одну четверть. Мало?

— Много, — ответил я находчиво. — Да я занят больно, вот беда.

— Я тебя не понимаю.

— Вот, — отмахнул рукой в сторону огородика. — Картошку надо сажать.

— Не дури, Алекс, — проговорила моя собеседница. — Или все шутишь?

— Отнюдь, — ответил я. — И потом я уезжаю. В противоположную сторону от Европы, — солгал. — В Сибирь. В деловую командировку.

— Значит, не хочешь помочь?

— Не получается, извини; сама видишь…

— Вижу, — усмехнулась, осмотрела двор, сараи, огород и отхожее место. — Да, это не Санта-Барбара.

— Что есть, — развел я руками. — Мне хватит.

Американская леди взглянула на меня кокетливым взглядом, а если быть точнее — шлюшечным, и спросила, не хочу ли я её. Хочу, признался я, но не могу. Почему? Отморозил все хозяйство в декабрьскую ночку.

— Шутишь, да?

— Шучу, — и поднялся. — Извини, и вправду надо сажать картофель. Наши маленькие национальные радости.

Бывшая смородинская девочка, а ныне дама Нового света тоже поднялась с досок крыльца, шумно вздохнула:

— Эх, Санек-Санек!.. А ты не торопись… Я тоже люблю картошку, но не до такой же степени!

— А куда нам торопиться, лапотникам?

— Не обижайся. Позвони, — подала мне квадратик визитки. — Я остановилась в «Национале».

— В «Национале»? — переспросил я. (Ох уж эта богадельня для сирых и убогих!)

— Да. Я ещё буду дня три.

Я взял бумажный кусочек, точно гремучую змею, страшась увидеть слово: хакер, ан нет, увидел: Анна Курье, программист. Скромная такая визитная карточка с номером телефона, написанным от руки. Пока я вспоминал минувшее, новая американка вытащила миниатюрный аппаратик, похожий на телефонный, и что-то буркнула в него. На экзотическом для меня языке. Я уж, грешным делом, решил, что сейчас из соседнего оврага полезут агрессивные ниндзя. Нет, из соседнего перелеска выполз белый лимузин «линкольн» с фирменным бумерангом на багажнике. Елки зеленые! Брызги шампанского! Мать моя родина, могла ли ты даже в дурном сне представить, что по твоим разбитым, расхлябанным, ранневесенним дорогам будут елозить автомобильные лайнеры производства Соединенных Штатов Америки.

— Бай, — сказала светская леди.

— Ага, — ответил я; смотрел, как бывшая смородинская девочка, превратившаяся в великосветскую мару,[131] идет к калитке, как открывает её, как ныряет в западню лимузина… Бай-бай, крошка, боюсь, что мы уже никогда не встретимся. Я разорвал визитку. Так, на всякий случай. Чтобы не было соблазнов. И вместе с Тузиком отправился в погреб. За мешком рассадо-посадочного картофеля.

* * *

Через три дня случилось то, что должно было случиться. Что называется, накаркал полную пазуху огурцов. Что же произошло?