Читаем Кровавые скалы полностью

Губернатор Месквита весьма постарел за последнее время и был явно измучен заботами об обороне города, лишенного припасов и стражи. Тем не менее он оказал гостю радушный и достойный прием.

Гарди, вновь облаченный в истрепанные в битвах сапоги, штаны и бригантиновый жилет, поклонился в ответ:

— Благодарю вас за то, что послали на выручку Антонио и его отряд.

— Они собирали весьма ценные сведения. До сей поры они выискивали новые цели для нашей кавалерии и каждую ночь сообщали о тяжелом положении Сент-Эльмо.

— Вы узнаете о падении форта во всех подробностях.

— Я долго скорбел над каждым слухом, над каждой весточкой, что доходили до нас от шпионов и перебежчиков. Мы знаем, как язычники захватили равелин, как вы удерживали подъемный мост и как приняли смерть столь многие из наших доблестных братьев.

— Биться рядом с ними было для меня честью.

— Я не буду просить вас пересказывать увиденное и вспоминать о случившемся, месье Гарди. Ваши шрамы достаточно красноречиво говорят о той битве.

— Все мы кем-то пожертвовали, губернатор Мескита. Приношу мои соболезнования о гибели вашего племянника. Он участвовал в нашей вылазке в Зейтун, когда мы столкнулись с турками и его поразила мушкетная пуля. Отважный был воин.

— Храбрейший. Однако павших слишком много, и всех не оплакать. Грядут новые сражения, и цель наша благородна. Отрем же слезы. — Мескита отстегнул меч и вручил его англичанину. — Я надеялся, что однажды передам его племяннику. Теперь он ваш.

— Я не достоин.

— Вы выжили в Сент-Эльмо по Божьему промыслу. Я не знаю более достойного воина, чем вы.

— Я не премину им воспользоваться, губернатор Мескита. Слово чести.

— Возможно, подходящий случай не заставит себя ждать. — Рыцарь посмотрел Гарди в лицо, пытаясь подобрать подходящие слова. — В тот день, когда ваш форт пал, из Сицилии прибыл небольшой отряд подкрепления во главе с шевалье де Робле.

— Количество воинов?

— Лишь сорок восемь рыцарей в сопровождении стрелков и волонтеров числом около сотни и шести сотен испанских пехотинцев.

— Это больше, чем пустые обещания.

— И меньше настоящей армии.

Гарди прикидывал в руке вес нового клинка.

— В Сент-Эльмо мы показали, чего можно достичь смелостью и искусным мечом.

— Они бы весьма пригодились Мдине. Но великому магистру они нужнее.

— По этой причине я обязан покинуть вас и присоединиться к защитникам Биргу.

— А как же ваши раны?

— Их залечит время и служители лазарета. Прибывшему подкреплению понадобится провожатый, и поведу их я.

— Следуйте зову долга. Однако будьте моим гостем, пока мы не закончим все приготовления к встрече войск.

— Прежде я должен кое с кем поговорить, губернатор Мескита.

Приближался рассвет, когда Гарди, выскользнув из резиденции губернатора, двинулся по грязным улочкам города. Он еще не ложился спать отчасти по причине сохранившейся после побега бодрости духа, отчасти понимая, что, решив отдохнуть, может забыться чрезмерно глубоким сном. Усталость цеплялась за каблуки, давила на плечи. Ничто не могло сбить Кристиана с пути. Лазутчик травит Ла Валетта, предает орден, распахивает врата турецким полчищам. Гарди должен вернуться и уничтожить угрозу. Такова его цель. Его тайна.

Гелиос ждал Кристиана: должно быть, признал поступь хозяина, учуял его запах. Лошадиная интуиция. Конь захрапел и тихо заржал, беспокойно стуча копытами по полу стойла и пытаясь дотянуться до Гарди.

— Ты ждал меня, Гелиос. — Англичанин приблизился и обнял скакуна за шею, прижался лицом к его морде. Конь обнюхал Кристиана, оттопырив уши и вопросительно глядя на хозяина. — Я скучал по тебе, друг мой.

В тот момент между ними воцарилось взаимопонимание и чувство полного единения; они любили друг друга как братья и уважали, как воин уважает воина. Здесь не могло быть ни измены, ни обмана, и не было иных мотивов, кроме верности и воинского долга. Гарди гладил коня и похлопывал по холке, тихо говорил с ним. Они улягутся вместе на солому. Как в былые времена.

— Кристиан!..

В конюшню просочился утренний свет — минул не один час, и перед Гарди стоял Антонио. Кристиан неохотно поднялся, чтобы поприветствовать его.

— После плена на галере стойло — наилучшее место для отдыха. Я обязан тебе жизнью, Антонио.

— Ты ничем мне не обязан, хотя я не откажусь принять твою дружбу. — Молодой мальтиец протянул руку.

— Я достоин лишь вражды.

— Мне известно, что Мария мертва. — В глазах Антонио блестели слезы. — Мне также известно, что она любила тебя, Кристиан. В том нет твоей вины.

— Я должен был уберечь ее.

— Мог ли я помешать ей переехать из Мдины в Биргу? Мог ли ты предотвратить ее путешествие из Биргу в Сент-Эльмо? Она была свободолюбивой девушкой, чудесной сестрой и самой своенравной дамой из всех. Мы почтим ее память, сражаясь дальше.

— Я должен увидеться с твоим отцом.

— Ему неизвестно о ее судьбе, и лучше ему не знать, пока исход осады не решен. Правда убьет его.

— Что ж, я учту твои пожелания, Антонио.

— Пойдем, брат. Нужно еще подготовиться к твоему походу.