Читаем Кровавые скалы полностью

— Месяца? — Пиали вздернул бровь, поднеся к губам еще один фрукт. — Задержавшись, мы дождемся наступления осени.

— Если нам придется здесь зимовать, так тому и быть. Я доведу войну до конца.

— Мои галеры не выдержат. Им будут угрожать шторма.

— Адмирал, мы еще ни разу не видели, чтобы им угрожало хоть что-то.

Командиры рассмеялись, наблюдая за этой перепалкой. Сент-Эльмо напомнил туркам, что победу невозможно предопределить. Ее нужно отстаивать, за нее нужно биться. Неудача тоже требовала умения выжидать и планировать: где атаковать и где спрятаться, кого обвинить, а кого поддержать. Все наблюдали друг за другом, участвуя в подлой игре, которая могла решить их жизнь.

Мустафа-паша сплюнул сливовую косточку.

— Эль-Лук Али Фартакс, вы не торопитесь высказывать свои суждения. Вы еще не устали охранять своих пленных?

— Я слушаю, Мустафа-паша. Вкусы мои неприхотливы, а намерения лишь в том, чтобы служить.

— Ваши намерения в том, чтобы набить сундуки. Вы похитили пленных у моих янычар.

— Трудно судить о том, что совершается в пылу битвы, Мустафа-паша.

— Вы просите выкуп?

— Вы предлагали награду.

— Приведите ко мне Гарди живым, и я заплачу, Эль-Лук.

На этом разговор прервался. Главнокомандующий учуял нечто, некую перемену в обволакивающем шуме лагеря, во взрывах фейерверков и рокоте вражеских орудий. Мустафа-паша проскочил мимо помощников и слуг, спешно направляясь к расшитому золотом выходу.

Настроение и темп празднества изменились, крики воинов были преисполнены не ликования, но страха. Среди горевших повсюду костров метались люди, пытавшиеся спастись и отыскать укрытие. Однако никто не протрубил сигнал тревоги. Мустафа-паша покосился во тьму, не в силах разглядеть что-либо поверх пылавших огней, озадаченный бесформенными предметами, проносящимися по ночному небу. Несомненно, лагерь находится вне досягаемости вражеских орудий.

— Мустафа-паша, осмелюсь доложить…

Он уставился на командира янычар и странные предметы, которые тот сжимал в обеих руках.

— Объясни, что происходит?

— Головы, Мустафа-паша. — Ноша янычара упала к ногам главнокомандующего. — Небеса излились дождем из голов.

Под залпы христианских пушек по всей Марсе наземь падали сотни человеческих голов. Они легко рассекали воздух и летели далеко. Головы принадлежали турецким воинам, которых пленили в первой битве и нескольких последующих стычках и всех до единого обезглавили по приказу великого магистра. Ла Валетт прислал свой ответ.

Гарди вздрогнул. Уснуть невозможно, когда мысли мчатся, а раны ноют, когда мучают видения, в которых лица мертвых вновь оживают. Он вспомнил обожженного до неузнаваемости полковника Маса, восседавшего на стуле де Гуареса и тех воинов, с которыми делил хлеб и вместе смеялся и которые ныне были погребены под камнями Сент-Эльмо. Что ж, для них все закончилось. А для него все только начиналось — плен, пытки и смерть. В тусклом свете корабельных светильников, долетавшем сквозь рой светляков, Кристиан разглядел сваленные в кучу остатки его недавнего прошлого — бригантиновый жилет и сапоги. Дальше была лестница, ведущая на палубу гребцов, и заляпанные грязью тела рабов. Что за место?.. Что за беда?..

Движения выдали их присутствие раньше производимого шума. Схватка была в самом разгаре и завершилась так же быстро, как и началась. Гарди пристально вглядывался вперед, на нижнюю палубу, но шелковая драпировка, слабое освещение и короткие цепи затрудняли обзор. Он дернул кандалы. В обычных обстоятельствах тут же раздался бы пронзительный свист, гневные возгласы и последовали удары кнута, заставлявшие вздрагивать от боли. Ничего. Тишина.

Кто-то поднес к его лицу лампу, и чей-то голос прошептал на безупречном французском:

— Вы Кристиан Гарди?

— Да.

— Мы пришли из Мдины. Наблюдали, как сарацины празднуют взятие форта, и видели, как на галеры перевели нескольких пленников.

— Почему вы выбрали судно Эль-Лука?

— Корабль привлек наше внимание, потому как команда покинула его и сошла на берег пировать.

— Я благодарю вас, но не могу уйти, пока не решится судьба бедолаг с нижней палубы. Эль-Лук вскоре вернется. Он захочет отомстить за мой побег.

— Мы дождемся его.

— Сколько вас?

— Пятеро. Все искусно владеют кинжалом. Мы быстро заберемся по якорной цепи.

— Вы можете добавить к своему числу более двух с половиной сотен мужчин, прикованных к лавкам гребцов.

— Целая армия. — Лицо незнакомца придвинулось ближе, и перед Гарди возникли знакомые черты молодого черноглазого человека.

— Которая нанесет весьма неожиданный удар. Твое имя, друг?

— Антонио, брат Марии.

Они действовали проворно, разжимали наручники и кратко наставляли гребцов. Многие рабы провели в кандалах долгие годы. Гарди ходил между ними. Одни рыдали, другие сидели, ошеломленные чувством свободы, волной нахлынувших ожиданий и чаяний, ограниченных пределами зловонного загона. Многие не умели плавать, и никому из них не удалось бы укрыться на острове. Обрести свободу можно было и иным способом.