Мустафа-паша ударил саблей одного из пробегавших мимо рабочих, одним махом разрубив тюрбан и голову. Убийство способно приободрить и послужить убедительным примером. Новобранцы колебались. Генерал провел клинком по горлу другого подданного, заметив, как растеклась кровавая полоса, а человек пошатнулся и упал.

— Устремитесь в рай! Перебейте язычников, возвеличив свои души!

Вмиг все переменилось. С оглушительным ревом слившихся воедино возгласов и боевых кличей янычары врезались в ряды рыцарей. Одни сарацины пали под огнем орудий Сент-Эльмо, другие полегли под дальнобойными выстрелами пушек, паливших с высоких стен Сент-Анджело. Но натиск турок не слабел. Действия одного могли изменить ход схватки, а несколько мгновений — итог всего боя. И мгновения эти настали. Все, что некогда представляло собой атаку христиан, теперь превратилось в беспорядочное отступление. Рыцари были рассеяны по полю и уязвимы. Их ряды дрогнули. Когда дневной свет, разогнав на северо-востоке принесенный южными ветрами туман, заструился по полуострову, стяги янычар уже развевались на оборонительном контрэскарпе, ведущем к земляному равелину. Всюду покоились тела убитых. Турки подобрались к самому форту, и оживленные возгласы на стенах Сент-Анджело сменились безрадостным безмолвием.

Одинокая галера. Она появилась под вечер на юге и теперь быстро приближалась к Большой гавани. Быть может, она несла туркам вести с Пиратского берега и передовой отряд корсар на борту. На укрепленном валу Сент-Анджело защитники форта пристально наблюдали за судном. Сначала они сумели разглядеть лишь силуэт корабля, движущиеся ряды весел и волны, разбегавшиеся в стороны от рассекавшего воду носа. Затем очертания стали отчетливее. Показались флаги и вымпелы, крест святого Иоанна, штандарт командора де Сент-Обэна. Союзники.

Сущее безумие. Галера направлялась к устью переполненного турецкими судами залива, намереваясь прорваться к безопасным водам позади Сент-Анджело и встать на якоре во рву. Неизменный смельчак де Сент-Обэн испытывал и провоцировал противника. Он мог бы с тем же успехом разворошить осиное гнездо. От османской эскадры отделилось шесть галер, решивших атаковать и захватить незваного гостя. Де Сент-Обэн дал залп из носовых орудий и остановил весла по правому борту. Корабль развернулся. Началась погоня. На внешних стенах Сент-Анджело христиане кричали и взывали к Господу, раздавались воодушевляющие возгласы. Взору защитников предстало дружественное судно, которое спасалось бегством от турецкого колосса. Они увидели свою надежду, веру и самый жуткий кошмар, воплощенные в подвиге высочайшего мужества и мореходного искусства.

Христианский корабль уходил в отрыв. Пять турецких судов отстали, ослабев за время стремительного преследования и сбавив скорость. Но одна галера все еще держалась в хвосте. Не следовало забывать о гневе адмирала Пиали и поставленной на карту гордости Османской империи. И то и другое могло придать решимости любому капитану и заставить любого надсмотрщика сильнее хлестать рабов кнутом. Турецкая галера настигала командора. Крики на стенах Сент-Анджело превратились в неистовый рев. Если де Сент-Обэна и его людей схватят, турки не явят ни пощады, ни милости. Возможные последствия были ужасны, а представшая глазам рыцарей сцена — невыносимой. Разрыв сократился до нескольких сот футов.

Но турки не учли нрав командора де Сент-Обэна, забыли, что рыцари ордена Святого Иоанна властвовали на море. Пиратство проникло в их кровь, а отчаянная ловкость стала неотъемлемой частью ремесла. Совершив отвлекающий маневр, галера христиан вновь развернулась. Нацелившись на турецкое судно, она устремилась к врагу. Наблюдатели затаили дыхание. Де Сент-Обэн атаковал. Он превратил разведывательную миссию у берегов Северной Африки в игру с огнем, а близкое столкновение с неприятелем — в бравурное представление навигационного мастерства. Гонимая христианами турецкая галера обратилась в яростное бегство.

Шум ликования стих. С высоты форта Сент-Анджело рыцари и солдаты видели, как турецкая галера присоединилась к остальным, а судно де Сент-Обэна, изменив курс, в итоге направилось на север, в Сицилию. Защитники вновь остались одни, как никогда ощутив свою отчужденность. Пальба с дальнего берега Большой гавани не утихала ни на минуту. Казалось, Сент-Эльмо был погребен под облаком пыли.

Но корабль де Сент-Обэна оказался не единственным. В последних числах мая неподалеку от южного побережья Мальты появилась галерная флотилия. Ее прибытие было отмечено торжественной демонстрацией османской военной мощи: весь турецкий флот выстроился в ряд кормой к корме и принялся обстреливать Сент-Эльмо с моря. Подобное действо устроили по особому случаю — на остров прибыл Меч Ислама, легендарный Драгут.

Глава 5

— Ты убит, Анри.

— Увы, уже в четвертый раз за несколько минут.