Читаем Кровавые скалы полностью

С каждым днем огневая мощь батареи возрастала. Под грохот выстрелов рабы и инженерный отряд турок пробирались все дальше. Они выкапывали брустверы, устанавливали фашины, рыли траншеи вдоль кольца внешних земляных укреплений. Вместе с ними пришли стрелки. Притаившись в кустах, они убивали часовых по одному, пока уже никто из солдат не осмеливался показаться наружу, и, перемещаясь вдоль побережья гавани Марсамшетт, проникали в тыл и обстреливали из мушкетов обращенную к морю стену форта. Палили со всех сторон. Канониры Сент-Эльмо отвечали врагу залпом на залп, целясь по огневым рубежам османов, круша взрывами их боевые позиции и подбрасывая в воздух тела убитых и груды камней. Не прерываясь ни на минуту, турки скатывали трупы в траншеи и продолжали стрельбу.

Вражеское кольцо вокруг Сент-Эльмо сужалось. На вершине кавалерийской башни Сент-Анджело Ла Валетт наблюдал за противоположным берегом Большой гавани и смотрел, как рушатся стены, поднимается дым и дрожат от ударов постройки. Это была его агония, его медленная смерть. Магистр просил осажденных братьев о невозможном, требовал пожертвовать собой ради ордена. Долг обязывал их противостоять натиску турок и сдерживать их, пока последний рыцарь не испустит дух, пока последняя горсть пороху ни будет отстреляна. Ночью магистр пошлет шлюпки, чтобы доставить добровольцев и забрать убитых и раненых. Но и это не продлится долго — враг непременно помешает. Солнце поднималось все выше, и летний зной усиливался.

— Дядя, мои извинения.

— Ты пришел не случайно.

Великий магистр пошевелился и поднял глаза. В эти ранние часы ночи, в один из последних дней мая он молился. Сон нужен воинам помоложе. Ла Валетт же нашел прибежище пред Святым Крестом, а утешение — в беседе с Господом. Но сейчас вошедший без приглашения Анри возвращал его к делам мирским, к беспрестанному грохоту орудий и мучению Сент-Эльмо.

Ла Валетт поднялся на ноги.

— Вести с того берега?

— Защитники провели вылазку, дядя.

— И какую же?

— Внезапную и решительную. Похоже, наши рыцари отважились под покровом ночи атаковать превосходящего по силе врага.

— Чем ответили турки?

— Поговаривают, что язычники в ужасе бежали. По этой причине я и хотел найти вас, дядя.

— Благодарю, Анри. Если твой рассказ правдив, весть обрадует сердце каждого здесь. Будем настороже.

В сопровождении Анри, помедлив лишь чтобы укрыться плащом от ночной прохлады, Ла Валетт направился вдоль вала на вершину кавалерийской башни. По дороге он слышал гром битвы, лязг и звон мечей, дробные раскаты мушкетных залпов. Вокруг стояли на часах солдаты гарнизона. Воины спотыкались о зубцы стен, сонно уставившись вперед, пытались разглядеть нечто вдали и что-то понять в царившей суматохе. Все, что они видели и слышали, было в высшей степени необычно, почти невероятно. Турки отступали.

Виной тому стал полковник Мас. Когда великий магистр со своей наблюдательной площадки окинул взглядом проступившее в дыму поле битвы, мощь атаковавших защитников Сент-Эльмо волной прокатилась вперед, удаляясь от маленькой крепости. Полковник Мас решился на отчаянный поступок. Рыцарь тайком повел своих людей по деревянному мосту и ударил без предупреждения, набросившись на группы турецких рабочих, когда те копали землю во тьме. Кирки и ломы оказались плохим оружием против аркебуз и стальных клинков, против опыта и ярости ордена. Сарацины дрогнули и побежали. Их стремительное отступление было заразительным, рождало панику и пронеслось вниз по склонам горы Скиберрас, пока всеобщее замешательство не достигло главного лагеря в Марсе. Казалось, ничто не в силах сдержать этот поток. Несокрушимый турок был повержен. На востоке забрезжил рассвет, а на крепостном валу Сент-Анджело раздались радостные крики.

— Янычары, вперед! Убить всех. Не щадить никого!

Христиане совершили большую ошибку и проявили немалую самонадеянность, предположив, будто завладели преимуществом. Безусловно, неверные застали всех врасплох, смутили противника и нанесли немалые потери. Но они за это заплатят. Мустафа-паша не терпел унижений. Выскочив из шатра, он возглавил контратаку. Верхом на белом скакуне, сжимая в руке украшенную алмазами саблю, главнокомандующий мчался вверх по эскарпу[16]. За ним скакали янычары. Простые солдаты посторонились, а отступавшие инженеры застыли на месте. Ибо перед ними были неуязвимые — элита, подобная древним спартанцам, вооруженная ятаганами и резными мушкетами, в шлемах с плюмажем из перьев цапли. То были фанатичные мусульманские убийцы, родившиеся христианами. Империя захватила, вскормила и воспитала их в духе военной дисциплины и полного повиновения воле султана. Их взрастили, чтобы резать неверных.

— Узрите янычар! Следуйте за ними! Сражайтесь, как они, вы, вшивые шлюхи! Или я прикажу всех вас забить камнями!