Читаем Кровавые легенды. Европа полностью

– Отнюдь. Конрад Скотински жил именно в Польше – не в Речи Посполитой, которой Польша была некогда, но к тому времени быть уже перестала. Позвольте, я буду говорить о Конраде Скотински как о себе самом, а не о постороннем лице, так мне будет легче. Я, Конрад Скотински, занимался серой магией. В отличие от черной и белой, серая магия не преследует цели добра и зла, она лишь удовлетворяет любопытство. Кроме прочего, серая магия позволяет путешествовать сквозь время. Для этого нужно вызвать демона, но это не страшно, этот демон не из тех, кого следует по-настоящему опасаться, демон мелкого разряда, он даже не имеет права заключать договор о продаже и покупке души, поэтому вынужден оказывать свои услуги бесплатно. Демоны, они ведь подразделяются на категории – по степени зла и опасности, а также по роду деятельности. Так вот, этот демон из самой никчемной категории, в смысле, он беззлобен и безопасен, а род его деятельности не направлен против человека. Это – демон любопытства. А я, должен признаться, с детства был чрезвычайно любопытен – до дрожи, до пузырящейся слюны. Вызвав демона, я спросил его: может ли он отправить меня в будущее – на миллион лет вперед? Это я погорячился, конечно. Надо же такое ляпнуть: миллион лет! Демон рассмеялся, но не злорадно, не инфернально, а вполне по-человечески, и сказал, что миллион – это уж слишком, он же не всемогущий, у него скромные возможности. И потом, путешествовать сквозь время – словно кости кидать: заранее не знаешь, что тебе выпадет. Демон объяснил мне, что путешествовать сквозь время можно только в одну сторону – в будущее, прошлое недоступно никому, ни демонам, ни людям, ни святым ангелам, и даже сам Бог не вмешивается в прошлое и не изменяет его, ибо это противно принципу божественной правды – отменять бывшее и делать его не бывшим. Лишь тот, кто отправился в будущее, возвращается потом в то самое прошлое, из которого начал свое путешествие. Бог наложил запреты на времена, разрешив нам существовать лишь в настоящем, прошлое – только вспоминать, а будущее – предполагать либо, в крайнем случае, прозревать. Но есть лазейка, с помощью которой можно обойти запрет. Демоны нашли ее и проникают в будущее, чтобы составить его карту. Демоны – картографы будущего. Почти все будущие времена исследованы ими. Я спросил демона: зачем они исследуют будущее? Он ответил: «Мы – такие же любопытные, как и ты». Демон сказал, что позволит мне путешествовать в будущее только по одной причине: он увидел во мне сходство с демоном, что выразилось в страсти любопытства. «Мы родственные души, – сказал он, – поэтому я открою для тебя дверь, подарю возможность». Он обнял меня и поцеловал в уста, и необычайная сладость разлилась по мне от его поцелуя – сладость, проникшая в каждую жилку, в каждый кровяной сосудец. А потом сладость сменилась послевкусием до того горьким, что душа во мне обратилась в пепел. Он объяснил мне, что никакое тело из плоти и крови не в силах обойти запрет и проникнуть в другое время, лишь тело из мыслей и вожделений способно проскользнуть в лазейку. Способ путешествий только один, и этот способ достаточно бесчеловечен. Путешественник оставляет собственные плоть и кровь и телом своего разума вселяется в голову человека, обитающего в будущем, водворяется у него под черепом. Только так и можно узреть будущее – изнутри сознания того, кто обитает в будущем на законных правах. При этом обитатель будущего, абориген грядущих времен, в кого вселяется путешественник, сходит с ума. Ведь невозможно выдержать подселение чужого разума и сохранить рассудок. Поэтому путешественнику приходится наблюдать будущее через призму обезумевшего сознания. В этом есть своя опасность, ибо чужое безумие отравляет и подтачивает разум путешественника. Для демонов, которые путешествуют во времени, это не страшно: демоны и без того безумны, – но человеку необходимо очищать свой разум, оскверненный чужим безумием, иначе он сам сойдет с ума. Вот так я начал путешествовать в будущее, и каждый раз, возвращаясь в свое время и тело, я очищался от скверны безумия с помощью молитв и медитаций. Каждый раз я не знал, куда меня забросит, в который год на шкале времен. Много всего интересного повидал я в будущем, но самое удивительное обнаружил здесь.

– Что же здесь такого удивительного? – спросил Бальтазар.

– Вот скажите: какой сейчас год? – спросил путешественник во времени.

– Одна тысяча шестьсот тридцать третий от Рождества Христова, – ответил Бальтазар.