Читаем Кровавые легенды. Европа полностью

Он возвышался мрачной громадиной, гремя на промозглом ветру металлическими стенами. Внутри вибрировало эхо, оконца-бойницы смотрели в сторону побережья недоброй тьмой. Замок пугал одним своим видом, грубыми сварочными швами, полустертыми рисунками. Краска частично осыпалась с железных листов, но еще можно было разглядеть на удивление уродливых рыцарей. Венчал все это безобразие флюгер в форме ведьмы.

Взрослые запрещали играть в замке.

«Там полно осколков», – говорили они, но девятилетняя Ксеня боялась замка по другой причине. Правду поведала ей бабушка, когда совсем маленькая и оттого глупая Ксеня просилась погулять в железном домике.

– Это крепость людоеда, – сказала бабушка. – Людоед не рад гостям. Ты же не хочешь, чтобы он съел тебя?

Зерна страха, случайно посеянные в Ксене, пустили корни. Она не бывала в замке. И об этом наконец прознали одноклассницы.

– Боишься идти – так и говори. Но учти: всем расскажем, какая ты трусиха.

Ксеня стояла перед узким входом, стилизованным под дворцовые ворота. Замок был больше всего парка, он был почти таким же огромным, как Ксенин страх. Таким же пустым, как приморский городишко в ноябре.

– Я не трусиха.

Подул холодный ветер, замок отозвался нутряным гулом. Ксеня ковырнула ногтем нарисованный кирпич и отодрала кусок краски. Настоящая стена замка была черной.

– Тогда поднимись на башню и съезжай вниз. Всего-то.

От башни к земле спускалась детская горка.

– Ладно. – Понурая, Ксеня шагнула в полумрак. Внутри воняло, но это подбодрило: конечно, какашки, окурки, бутылки и пивные банки оставили люди, а не людоед.

Рифленый пол прогибался под ногами, и от каждого шага замок стонал. Тусклый свет проникал сквозь прорехи между листами железа. На второй этаж Ксеня поднялась по впаянным в каркас скобам. Чихнула и замерла, услышав скрип. Кто-то шел по нижнему ярусу, стараясь не шуметь.

«Это девчонки собрались меня разыграть».

Ксеня подошла к бойнице, пускающей в замок луч света и воздух. Одноклассницы сидели на бортике песочницы. Компания в полном составе. Ксеня резко обернулась. Слух уловил звук, словно кто-то скреб когтями по железу.

У Ксени заболел живот. Она побежала.

На третий ярус вела винтовая лестница. Ксеня преодолела ступеньки вприпрыжку, споткнулась и упала. В недрах замка громыхали шаги, людоед был уже рядом. Захотелось свернуться клубочком и ждать, пока все закончится. Внизу завизжали железные ступеньки.

Ксеня уставилась на люк в полу, не в силах пошевелиться. Людоед представлялся ей волосатой обезьяной, гориллой, Кинг-Конгом. Но человек, выбравшийся из люка, был самым обычным. Взрослый дяденька с усами и бородкой, одетый как акробат, что летает под куполом цирка без страховки.

– Здравствуйте, – вымолвила Ксеня.

– Хочешь фокус? – растягивая слова, спросил дяденька и, не дожидаясь ответа, тряхнул головой. Его глаза выпали и повисли на пружинках. Потом втянулись обратно в глазницы. Дяденька поморгал. Ксеня приоткрыла рот.

– А вот еще один, – сказал дяденька. Он вынул из уха платок и ринулся на Ксеню. Она не успела вскрикнуть. Резко пахнущая ткань прижалась к носу. Ксеня вдохнула и погрузилась во тьму…

С детской горки она скатилась без сознания. И без штанов с колготами. Фокуснику хватило нескольких минут.

Тридцатилетняя Ксеня помассировала виски. В ее жизни было много удивительного. Чего стоили одни лишь телепортации в Луговое Царство. Иногда она путала вымысел с явью. Считала насильника дьяволом, живущим в ржавом сортире посреди парка. Слуховые галлюцинации были логическим развитием невзгод.

Ксеня покурила на заднем дворе, наблюдая, как ветерок колышет заросли борщевика. Хотелось вернуться на Холм, где всегда тепло, но Ксеня перестала перемещаться. Она сказала себе, что замок давно демонтировали, а педофила наверняка посадили в тюрьму. Побрела обратно по коридору. За закрытыми дверями находились телефоны и человеческие придатки телефонов. Здание напоминало железный контейнер, бездушный и безрадостный. Ангар, кое-как разделенный на секции.

Замок…

На столе поджидала записка от неуловимого менеджера – перечень операторов, которых надо оценить. Один удачный звонок от каждого и один неудачный. Системный блок загудел, приветствуя аудитора. Рыжий таракан юркнул под плинтус.

В психологическом триллере испарившаяся фраза про измены объяснялась бы трюками подсознания, но ведь Ксене никто не изменял: личной жизни у нее не было. Что за фокусы, мозг?

В списке значился № 44. Нарушая привычку двигаться по очереди, сверху вниз, Ксеня запустила программу и нашла нужного оператора.

Брови ее выгнулись домиком.

Удачные звонки помечались зеленым, а неудачные – красным. Вопиющий случай – например, оператор нахамил клиенту – маркировался черным. Но что символизировал белый цвет? Сбой программы? Почему Ксеню не предупреждали о «белых» маркерах?

Курсор скользнул по сплошь белым файлам. Выделил первый попавшийся. Ксеня узнала голос, хоть парень представлялся другим именем: для их организации – обычная практика.