Читаем Кровь звезд полностью

Не произнеся ни слова, гонец упал на колени перед королем и бросил перед святейшим собранием одеревенелый мешок, покрытый клейкой массой. Веревка зацепилась за изображения сказочных чудовищ на троне, и этот своего рода бурдюк раскрылся.

Из него выкатились три головы: широко раскрытые глаза были белыми, густая жидкость капала из зияющих отверстий шей. С самой маленькой головы спадала голубая копна длинных женских волос. Ги узнал своих вассалов по ту сторону реки Иордан.

Поспешно поднявшись по ступенькам к своему трону, он закричал:

— Дама Эсшив из Триполи! Графиня Генезарета… Что вы хотите от меня? Чем я могу вам помочь?

Так Жильбер узнал, что у него была старшая сестра.

Синие губы почти не шевелились, когда гонец простонал:

— Они взяли крепость и всех перебили!.. Только дочь графа от другого брака смогла убежать, уведя с собой четырех детей дамы Эсшив, и, судя по всему, укрылась в замке у озера. Но их осаждают полчища сарацинов. Это передовые отряды Абд-эль-Малека… Государь, дама Эсшив просит помощи для своих детей, ради справедливости!

Справедливость!

В зале поднялся оглушительный шум. Все стоявшие рядом с королем рыцари закричали, их кольчуги задрожали, багровый цвет приобрели покрытые славой шрамы. Рено из земель по ту сторону Иордана ругался; фландриец со всей силой ударил по столу кулаком; тамплиеры задумчиво рассматривали наполовину вытащенные из ножен широкие лезвия своих мечей. Даже Жильбер… Он смотрел на это безжизненное лицо, которое было раньше нежным и красивым.

У него было лишь одно желание: отомстить за эту неожиданно появившуюся сестру. Он так и сказал. Неподвижно застывший, Жильбер был похож сейчас на вышедшего из легенды принца. Он обратился к королю:

— Государь, другие могут ждать или обсуждать. Я не могу, как бы ни велико было мое желание присутствовать завтра на празднике, который даст мне все. Соблаговолите позволить мне взять Тау и отомстить за девушку, которую я совсем не знал, но она была мне сестрой.

Если еще недавно в Иерушалаиме были тысяча сердец, которые сомневались в Жильбере, рыцарей и принцев, которые к нему холодно относились, то он всех их покорил в эту минуту. Все хотели взять Тау и пойти с мечом на сарацинов. Люди обнимались, кричали, плакали. Христианские принцы забыли свои разногласия и злобу, генерал госпитальеров предлагал свои замки, а повелитель Антиохии — свою армию. Неистовство достигло наивысшей точки, когда, наклонившись, Жильбер взял в руки голову с длинными голубыми волосами и благочестиво поцеловал мертвые веки.

Однако рядом не было какого-нибудь де Фамагуста, чтобы шепнуть, что замок у Тивериадского озера уже пал, что дама Эсшив была лишь сводной сестрой Д'Эста и что уничтожение людей сарацинами — как насущный хлеб и ходовая монета. Никакой ветер не остудил горячие головы.

— Справедливости и мести! — кричали рыцари.

— Умереть под Тау — самая прекрасная судьба! — заявил мрачно Гуго Монферратский.

Единственный настоящий стратег в святой земле он знал: укрывшись за стенами Иерушалаима, при поддержке со стороны христианской Галилеи, армия Тау могла бы не только сдержать штурм Абд-эль-Хакима, но и истощить, измотать удалившегося от своих тылов противника. Но если она покинет свои укрепления, все погибло! Его мечта о сарацино-феранцузской империи умерла. И после отъезда Конрада он ничего о нем не знает. Из Баодада приходили слухи о резне и холере…

Под балконом, на котором появился король Ги, его ждала огромная толпа. Один доселе слабый принц, казалось, преобразился: он поклялся не снимать кольчугу до тех пор, пока хотя бы один сарацин будет топтать святую землю. Патриарх благословил будущую армию.

За несколько часов город изменился до неузнаваемости; генуэзцы закрыли свои базары, так как торговля теперь казалась бесполезной, а греки стали обсуждать: оставаться им здесь или уходить. Толпа забросала камнями прокаженных Иозафата, которых подозревали в шпионаже; какой-то торговец залез на столб и стал проповедовать священную войну, которая будет предшествовать концу света; даже жрицы любви принесли в казну свои серьги и носовые кольца.

Анна де Лузиньян выразила желание увидеть Жильбера. И ей была предоставлена эта возможность. Все уже знали, что армия будет состоять из трех корпусов: король возглавит центр, Гуго Монферратский и принц Д'Эст — фланги. Жильбер пришел во дворец. Его лицо осунулось и было холодным. Анна сняла с пальца обручальное кольцо, протянула его Десту и сказала, что удаляется на гору Кермель.

— Прокляните меня, оскорбите меня, — равнодушно сказал он, — но не приносите себя в жертву из-за меня. Я не стою этого. На Анти-Земле есть более достойные рыцари, готовые добиваться вашей руки. Вы видите перед собой лишь отступника и предателя.

— Вы будете сражаться за Тау! — вздохнула Анна.

— Я всегда обожал великие потрясения. А это даст мне возможность искупить свою вину в собственных глазах. Я, наверное, погибну за благородное дело.

Принцесса заплакала, и Жильбер, никогда не видевший женских слез, смягчился.

— Не плачьте, — сказал он. — Наша помолвка была лишь детской игрой…