Читаем Кровь Рима полностью

- Я путешествовал по нему много раз. Он хорошо используется торговцами и открыт большую часть года. Только в самые суровые зимы снег и лед делают его непроходимым для повозок.

- А как насчет узких мест? Может ли враг преградить нам путь или устроить нам засаду?

Радамист на мгновение вспоминал маршрут, прежде чем ответить: - Есть несколько мест, где дорога проходит под скалами или проходит вдоль ущелья, но мои люди могут расчистить высоту перед вашими когортами и фургонами. Я не вижу опасности, с которой мы не сможем справиться. - Иберийец осушил свою чашку и налил себе другую. - Величайший вызов бросит не враг, а холод и голод. Даже в это время года ночи будут горькими, и нашим людям будет мало еды для добычи.

Катон кивнул, а затем спросил: - А как насчет других маршрутов, избегающих гор?

Радамист покачал головой. - Мы могли бы обогнуть их и подойти к Артаксате с юга, но это добавило бы как минимум двадцать дней пути.

Катон быстро обдумал все это и принял решение. С каждым днем ​​в дороге инициатива все полнее переходила к противнику.

- Мы пойдем по горной дороге.

- Я согласен, трибун. Это было бы лучше.

Катон подавил улыбку, когда другой мужчина попытался разделить это решение. С тех пор, как две силы были воссоединены, Радамист ни разу не бросил прямой вызов его командирским полномочиям, и поэтому Катон был доволен тем, что время от времени позволял ему сохранять лицо. Он начал обдумывать меры, которые потребуются в ближайшие дни, разочарованный медлительностью своих мыслей из-за продолжающейся усталости. Его выздоровление шло не так хорошо, как ему хотелось бы, или как оно было необходимо.

- Центурион, мне понадобится инвентарь запасов всего рациона, который мы несем с собой. Завтра нам нужно будет сделать остановку у реки, а затем провести следующий день в поисках пищи, достаточной для того, чтобы провести нас через горы. И нам нужен корм для лошадей и растопка для костров.

Когда Макрон вынул свою вощеную дощечку и делал записи, Катон поднял чашу перед Радамистом. - Ваше Величество, все хорошо, на этот раз через десять дней наши солдаты будут в лагере недалеко от Артаксаты. И тогда мы решим это дело в последней битве с вашими врагами. За победу!

*************

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Катон в последний раз осмотрел людей, лошадей и повозки в бледном свете зари. Солнце еще не взошло над гребнями гор на востоке, и все было в тени, а воздух был залит синим оттенком, от которого, казалось, стало холоднее. Они переправились через реку за несколько часов до рассвета, Радамист и его конные лучники шли впереди, чтобы очистить дальнюю сторону от любых банд парфян, которые могли бы соблазниться вмешаться в процесс, пока пехота и повозки пробивались сквозь ледяное течение, быстро протекавшее через отмель горного потока. Люди выбирались на дальний берег, мокрые и дрожащие, прежде чем их офицеры выстраивали их в линию движения.

Помимо раненых, каждый фургон был тяжело нагружен мешками с зерном, колбасами, хлебом и сыром из поселений и ферм, разграбленных накануне фуражирами. Сети с кормом свисали с седел иберийской кавалерии, а их копейщики несли еще больше припасов, как и преторианцы и пращники. Катон остановился, чтобы проверить последние упряжки мулов, тащивших осадные механизмы. У погонщиков мулов не могло быть и намека на небрежные приготовления ввиду того, что колонна поднималась по дороге, петляющей высоко в горах. Глядя на неровную тропу, ведущую к ближайшему склону, он задавался вопросом, как можно назвать ее дорогой. И все же Радамист заверил его, что этот маршрут часто используется для обозов с верблюдами и торговых караванов. Если это было правдой, и они встретили бы кого-нибудь, то Катон намеревался попутно избавить их от еды и полезных припасов.

Как и прежде, Радамист и его люди должны были пойти в качестве разведки перед основной колонной, расчищая препятствия и находясь наготове иметь дело с любым противником, который мог попытаться воспрепятствовать движению. Повозки с запасами и осадными механизмами были распределены между каждой преторианской центурией, которым предстояло добавлять свои силы к упряжкам мулов всякий раз, когда дорога преодолевала крутой уклон. Вернувшись к фургону с его личным снаряжением, Катон показал Бернише свой отороченный мехом плащ и обратился к ней по-гречески.

- Дай мне это.

Она протянула к нему руку, затем резко остановилась и указала на плащ, затем на Катона и приподняла бровь. Он кивнул, и она передала плащ, прежде чем свернуться в углу повозки и накрыть себя одной из запасных туник Катона.

Накинув плащ на плечи и застегнув застежку, он почувствовал себя немного лучше защищенным от непогоды, и быстро потер руки, прежде чем подуть в них, чтобы предотвратить некоторое онемение, проникающее в его пальцы.

- Достаточно холодно, чтобы отморозить тебе яйца, не так ли? - Макрон ухмыльнулся, стоя рядом со штабной группой во главе когорты. - Тем не менее, мы все разогреемся достаточно скоро, как только ты отдашь приказ выдвигаться.