Читаем Крона огня полностью

— Говори, что пожелаешь, — надменно скривила губы владетельница Форантайна. — Но я также поведаю ему, что из всех, кого он послал охранять меня, никто и в ус не дул! Лишь только юный менестрель действительно оказался способным защитить меня. А его хваленые телохранители способны только праздных гуляк в Париже распугивать! Я прикажу бросить вас здесь в темницу и отошлю гонца к моему дорогому Элигию и к моей доброй подруге мадам Гизелле, пусть передаст, что вы вступили в тайный сговор с врагами, чтобы убить меня. Что ты зыркаешь, как сыч? Да-да, только лишь потому твои люди не догнали подосланного убийцу, которого без труда настиг мальчишка-песнопевец, что были в сговоре с душегубами! Я потребую для вас пытки огнем и водой, пока вы не сознаетесь в злодеянии. Я пошлю вас на дыбу, а потом вас разорвут дикими конями. — В голосе Брунгильды слышались мечтательные нотки. Духовное родство с гарпией не осталось без последствий.

Мустафа насупился, но промолчал. Конечно, бросить его и его людей в темницу здесь было бы не просто. Хотя гарнизон замка и состоял из трех десятков стражников, не считая полутора дюжин вполне боеспособных слуг, но его люди готовы были себя дорого продать. Однако, проиграв или победив, он непременно был бы втянут в мерзкую историю, в которой хозяину проще всего пожертвовать неприметным слугой, пусть даже и преданным, как он. И все ради того, чтобы взбалмошная хозяйка не смогла исполнить свою нелепую прихоть.

— Я не могу пустить вас одну к чужому мужчине, — сквозь зубы процедил вольноотпущенник, — но если вы согласитесь взять с собой одну из пожилых служанок, дабы она блюла вашу честь, и согласитесь, чтобы за дверью дежурили стражники вашего супруга, я сочту, что вы действуете разумно и милосердно.

— Что ж, пусть будет так, — горделиво подняв голову, небрежно бросила благородная дама. Она прекрасно сознавала, что многое в ее словах — чистейший блеф. Конечно, она была сестрой Пипина, но вот насколько хозяйкой в этих мощных стенах, ей предстояло лишь узнать. Но сейчас Брунгильда оглянулась на домашних слуг и служанок, вываливших во двор поглазеть на необычную сцену, выбрала ту, чье лицо казалось ей наиболее добродушным, и ткнула пальцем:

— Иди со мной.

Бастиан отпрянул от двери и тихо, на цыпочках, бросился на скорбное ложе. Кто знает, будет ли возможность устроить новую встречу, а потому из этой следовало выжать все.

Менестрель успел занять место на лежанке и придать лицу соответствующее моменту страдальческое выражение, когда двери отворились и в келейку бодрым шагом вошла Брунгильда. За ней семенила пожилая служанка, нагруженная корзиной снеди, достаточной для прокорма шести-семи здоровых мужчин. Позади нее в дверях замер стражник вида столь мрачного и угрожающего, что, кажется, даже у табурета задрожали все четыре его деревянные ноги. Темный лик иберийского мавра лишь подчеркивал исходящую от него опасность.

Мадам Брунгильда оглядела приют своего бесстрашного спасителя и радостно обернулась к надзирателю.

— Ну-ка, стол немедля сюда! — Грозный страж даже не двинулся с места. — Я тебе приказываю! — Она подскочила к мавру и что есть силы вцепилась ему пятерней в ухо. — Ты что, не слышишь?! Тогда я оторву тебе эти лопухи!

Караульный болезненно поморщился, молча пытаясь отстраниться и не сломать руку госпоже.

— Не говорить, — злобно процедил он.

— Не говорить? Тогда боец, что лестница охранять, сюда звать. Пошел, пошел, бегом бежать! — Она с силой подтолкнула его к распахнутой двери. — А ты, — Брунгильда зыркнула на служанку, и та замерла, будто пораженная громом, узнавая в манере новой хозяйки черты характера своенравной гарпии, — ты, — повторила жена казначея, — немедля принеси сюда теплой воды, я сама промою его раны.

Служанка оказалась куда сговорчивей, лишь отзвучали слова госпожи, она поставила корзинку и исчезла в коридоре.

— Слышите ли вы меня, мастер Бастиан? — скороговоркой начала благородная дама.

— Отлично слышу. — Менестрель, как ни в чем не бывало, распахнул глаза.

— У нас мало времени, сейчас вернутся…

— Да, да, когда вы промоете мне раны, я приду в себя, затем немного подкреплюсь, и вы попросите меня спеть. Но когда я буду петь, слушайте очень внимательно, так, будто эта песня сложена о вас и каждое слово пробуждает воспоминания. Если что-то узнаете, говорите.

— Но что это за песня и как она поможет нам раскрыть заговор?

— Тише, стражники возвращаются. Обо всем в свое время.

Его высокопреосвященство кардинал Бассотури двинулся навстречу гостю, всем своим видом излучая радость по поводу долгожданной встречи. Куда девался прежний небрежно-поучающий тон, каким разговаривал он с золотых дел мастером? Теперь папский легат приветствовал вошедшего, словно близкого родича, долго бывшего в отлучке и наконец вернувшегося с хорошими вестями.

— Мой дорогой Элигий! Вы совсем позабыли нас.

Казначей склонился к руке кардинала, любезно подставленной для поцелуя, коснулся губами перстня с вделанным блеклым камешком — частицей мостовой Виа Долороза — скорбного пути, пройденного Спасителем к месту распятия.