Читаем Кромка. Дилогия полностью

От бега и нервного напряжения ноги слегка подрагивали. Я подошел к мертвецу, которого не смог взять живым, по инерции отодвинул его автомат в сторону и присел рядом. Перед моим взглядом покрытые хвойными лесами старые горы и в этот момент, прислушавшись к себе, я расслабился и услышал все звуки этого места. Как учил Сыч. Но если раньше я его не понимал, то сейчас это вышло само по себе.

В ушах шум деревьев, которые сгибал ветер. Хрюканье дикого вепря, подрывающего кусты. Скатывающийся с вершины крохотный камешек. Звон горного ручья и пение лесной птахи. А еще был угасающий солнечный свет, который пронизывал меня насквозь и напитывал силой. Усталость уходила, и приходило умиротворение. Хотелось жить и казалось, что в этот момент я прикоснулся к чему‑то великому…

— Знатного ты противника свалил… — прерывая мое уединение, рядом появился запыхавшийся дружинник. — Здоровяк…

— Да, — снова поднимаясь и, ощущая, что за пару минут полностью восстановил свои силы, согласился я с ним.

— Наверное, его оружие и вещи теперь твоими станут.

Кивнув, молча, я склонился над убитым разбойником и стал его обыскивать. Дружинник прав, все его имущество, включая оружие, теперь мое. Ведь я свалил противника не в групповом бою, а один на один.

35

Пленных разбойников, за которыми числилось немало преступлений, расстреляли утром. После чего сбросили в пропасть, где над телами их подельников уже пировали стервятники. А женщин, которые минувшей ночью согревали победителей, оставили в пещере. Ирик проявил милосердие. Он даже не стал отбирать у них еду, вернул пару старых пистолетов и пообещал на обратном пути забрать, а затем довести до Преображенского анклава. Разумеется, если они не сбегут.

В общем, что будет с женщинами дальше, никого особо не волновало. Нагруженные трофеями дружинники покидали лагерь разбойников, а я немного задержался. Смотрел в пропасть, на тела убитых бандитов, и наблюдал за полетом грифов.

— О чем задумался, Олег? — спросил Сыч.

— Думаю, что мы неправильно поступаем. Люди бьются друг с другом и уничтожают себе подобных, а демоны год от года становятся сильнее.

— Считаешь, разбойникам следовало оставить жизнь?

— Да.

— Ты не прав. Раньше наш учитель пытался быть добрым и справедливым, договаривался с убийцами и ворами, даровал им жизнь и давал возможность измениться. Но каждый раз это приносило только проблемы и неприятности. Поэтому дружинники Вадима не берут разбойников в плен. Разве только ради продажи в рабство.

— Я понял.

— Вот и не забивай себе голову. Пойдем.

Кивнув, я двинулся вслед за Сычом и вскоре мы догнали отряд. После чего по приказу Ирика была сделана остановка и воины вырыли схрон. Тащить трофеи с собой тяжело, лишний груз. Поэтому каждый дружинник упаковал добытый в бою тяжелый хабар и положил в яму.

Мне тоже было, что прятать. АКМ, два отличных кинжала и двести патронов. Это моя доля от добычи и личные трофеи, снятые с мертвого разбойника. Помимо этого имелся отличный бинокль и семь рублей серебром. Но это я оставил при себе.

Схрон замаскировали, и отряд продолжил марш. Мы с Сычем шли в ядре, немного отделившись от других подгрупп, и он сказал:

— Вчерашний день изменил тебя.

— Так и есть. После погони за разбойником я отрешился от всех забот, почувствовал умиротворение и ощутил сердцебиение природы. Это нечто необъяснимое и такого со мной раньше не было.

— А когда ты вернулся в реальность, ощутил себя свежим и бодрым?

— Да.

— В тебе просыпаются природные способности.

— Как‑то слишком быстро. Я ожидал, что это займет годы.

— Не думай, что ты особенный. Это только малая толика того, что тебе предстоит освоить. А быстрые изменения вызваны артефактами Вадима.

— Что за артефакты?

— Через костры проходил?

— Конечно.

— Так вот, — Сыч хмыкнул, — все думают, что костры какие‑то чародейские. Но это ошибка. Костры самые обычные и они горят для антуража, если тебе привычней, для камуфляжа, чтобы народ их видел и не задавал лишних вопросов. На самом деле, под каждым огнем в грунте артефакт. Шесть пар излучателей. Соискатели на звание ученика проходят мимо костров и попадают под воздействие излучения, которое будит скрытые возможности человека и усиливает его родовые навыки.

— Выходит, никакой магии?

— Верно. Хотя есть нюанс, что понимать под магией. Ведь мы называем чародейством явления, суть которых не понимаем. А на деле все просто. Когда‑то пороховое оружие считалось магией. Сила пара, самолеты, телевизоры и телефоны. Для дикарей это до сих пор чародейские предметы. Так же как для нас вещи демонов и способность наших врагов трансформировать тела людей, создавать мутантов и оживлять мертвецов. А на деле все просто. Есть родовые способности человека, и они пробуждаются древними артефактами, которые наш учитель вынес из Старгарда. Без них нам было бы сложнее и на развитие способностей уходили бы десятилетия, а то и вся жизнь.

— А где эти излучатели сейчас?

— В доме ведьмака и мы, его ученики, продолжаем оставаться под воздействием излучения. Только они действуют не на всех. Многие, как ты помнишь, испытание не прошли.

— Почему?

— Не знаю.