Мудрый все прописал очень доходчиво: «Там будут и другие, среди которых, наверно, окажется и Фатима. Но вот что самое важное: постарайся добраться туда до полуночи. После этого срока все станет гораздо сложнее…»

И он доберется. Он уже понял: решение в том, чтобы избегать больших городов. Раствориться в ночи и в Большой Матери, которая ныне сделалась царицей мира.

Они выезжают с парковки. На развязке перед Кольядо-Вильяльба Логан выбирает второстепенную трассу, чтобы не ехать через заблокированный город, из которого, точно щупальца кракена, валят клубы дыма. Почувствовав себя в безопасности, мотоциклист возвращается на главное шоссе, теперь гораздо более пустынное, а потом сворачивает на проселок, ведущий к обсерватории. На этой дороге холодно и темно. Толстые деревья подступают ближе, словно немые часовые. Медальон Логана стучит по груди, когда он склоняется ниже к рулю, разглядывая путь перед собой и ловя повороты. Хорошо, по крайней мере, что Паучиха больше не орет. Логан чувствует, как ее роскошные буфера вжимаются ему в спину. Логану хочется остановиться посреди леса и отодрать ее как следует, но он едет дальше. «Вот что самое важное: постарайся добраться туда до полуночи. После этого срока все станет гораздо сложнее…»

Логан не знает, в какой момент он понял, что заблудился.

Он чувствует, что обсерватория где-то рядом, но дорожки, петляющие по холму, ничем не отличаются одна от другой. Мудрый возил его сюда два раза, и Логан вроде бы запомнил маршрут, он вроде бы помнит его и сейчас, но уверенности в нем нет. «Если ты не знаешь, заблудился или нет, это уже означает, что ты заблудился», — говорил Мудрый. Логан сбрасывает скорость и смотрит на часы. Еще нет одиннадцати, времени хватает. Логан продолжает петлять по лесу, теперь уже медленно, в полнейшей темноте.

Руки Паучихи когтями вцепляются в его бока.

— Логан!

Но он уже и сам заметил. Когда он Бизон, он замечает все.

Он останавливает «харлей», но фары не гасит. Надевает ремень с кобурой.

— Не ходи! — воет перепуганная Паучиха.

Он сбрасывает ее руки и подходит к тому, что перегораживает дорогу. На обочине — три легковушки и один внедорожник, мотор еще работает, огни включены.

На взгляд Логана, группу составляют двадцать или тридцать человек и неопределенное, но громадное количество животных. Мышей или крыс. Других, со щетинистой кожей, он даже не знает, как определить. Вся эта масса жива, но это совсем другой тип жизни.

Логан подступает к краю скопища голых и полуодетых тел, склоняется и изучает затор в свете фар внедорожника.

Мужчины и женщины, есть тут и дети, и старики. Все они безмолвно извиваются среди зверей, звери тоже шевелятся. Тихий несмолкаемый шелест, как в яме с червями. Люди — как слепые червяки, перемазанные грязью и влажные от недавнего дождя.

А еще это похоже на поверхность моря. Мертвое колыхание. Плоть с волосами, короткими и длинными ногтями, гениталиями, резцами.

Логан застывает над массой и говорит, не оборачиваясь к Паучихе:

— Грандиозно.

— Пожалуйста, Бизон… — стонет девушка с заднего сиденья. — Логан… Пожалуйста, отойди… Мне страшно… Ты… заразишься!

Логан не отвечает. Он заворожен.

А еще, хотя он этого никогда и не признает, Логан напуган.

В голове его роятся новые мысли. Теперь Логан лучше понимает Мудрого. Замерев на корточках пред безмолвной оргией, оргией без стонов и наслаждения, он принимает на себя удар молнии. И как никогда, ясно осознает свое истинное предназначение.

Природа, которой Стая поклоняется с помощью масок и ритуалов. Каким ребячеством теперь все это кажется Логану!

Он видит истину, зримую силу Большой Матери.

Паучиха предостерегающе кричит у него за спиной.

Но Логан и сам заметил: из леса появляются новые фигуры. Женщина с обвислыми грудями спотыкается возле первой машины. За ней идет мужчина в одних брюках. За ним — еще многие. Сплоченно. Молчаливая волна тел. Логан не паникует. Он знает: Большая Мать не причинит вреда Бизону.

А потом происходит неожиданное: скопище на дороге приходит в движение, стиснутые действуют тихо и аккуратно. Расплетаются пальцы, разъединяются головы, тела выпрямляются, встают на две ноги или на четыре лапы, как будто начальник объявил, что перерыв окончен и пора двигаться дальше. Они идут, идут к нему.

Логан пятится назад. В определенный момент взгляд его теряет осмысленность.

Паучиха перестает вопить.

Мужчина и женщина в порядке очереди вливаются в общую группу, на ходу скидывая с себя одежды.

Большая Мать призывает своих потомков.

16. Снова в обсерватории

— И что ты думаешь? — спрашивает Нико.

— Что внутри кто-то есть, — говорит Кармела. — Наверняка это Дино.

— Кто?

— Дино Лиццарди, наш сторож.

Они наблюдают за обсерваторией, сидя в машине перед входом; в освещенном окне столовой возникает какая-то тень. Остальные окна — темные. Нико со вздохом отстегивает ремень безопасности и открывает водительскую дверь.

— Ждите в машине. Пойду проверю, насколько здесь опасно.