Читаем Кризис полностью

Западные страны постепенно становились основными торговыми контрагентами Финляндии, но страна также сделалась вторым ключевым торговым партнером СССР на Западе (первым была Западная Германия). Контейнерные перевозки через территорию Финляндии были основным маршрутом ввоза западных товаров в СССР. Собственный экспорт Финляндии в Советский Союз охватывал корабли, ледоколы, товары массового потребления и строительные материалы для возведения больниц, отелей и промышленных городов. Для СССР Финляндия стала основным источником западных технологий – и главным окном на запад. В результате Советский Союз больше не испытывал стремления покорить Финляндию, поскольку она была гораздо ценнее как независимая страна, сотрудничающая с Западом, чем если бы ее оккупировали и превратили в очередного коммунистического сателлита.

Поскольку советские лидеры доверяли президентам Паасикиви и Кекконену, Финляндия решила не переизбирать своих руководителей, как принято в демократическом обществе, и позволила этим двоим занимать верховный пост на протяжении в общей сложности 35 лет. Паасикиви являлся президентом на протяжении 10 лет и ушел в отставку незадолго до кончины (в возрасте 86 лет), а его преемник Кекконен занимал пост 25 лет, пока слабеющее здоровье не вынудило его уйти на покой в возрасте 81 года. Когда Кекконен встречался с Брежневым в 1973 году, в разгар переговоров Финляндии с ЕЭС, он постарался развеять советскую озабоченность: дал Брежневу личное слово, что отношения с ЕЭС никак не скажутся на отношениях Финляндии с Россией. Финский парламент затем даровал Кекконену полномочия для выполнения этого обещания, приняв в срочном порядке закон о продлении срока нахождения у власти еще на четыре года; тем самым перенесли президентские выборы, намеченные на 1974 год.

Правительство Финляндии и финская пресса избегали критиковать Советский Союз и практиковали добровольную самоцензуру, чего обычно не встретишь в демократических странах. Например, когда другие страны осудили советское вторжение в Венгрию и Чехословакию, а также ввод войск в Афганистан, финское правительство и финская пресса промолчали. Финское издательство отменило публикацию труда Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» из опасения оскорбить СССР. Когда финская газета в 1971 году все-таки ущемила советскую гордость, написав, что балтийские республики были оккупированы СССР накануне Второй мировой войны, советская пресса назвала это заявление (вполне правдивое) попыткой мировой буржуазии разрушить добрососедские отношения между Финляндией и Советским Союзом, а советский министр иностранных дел предупредил Финляндию, что СССР ожидает от правительства Финляндии недопущения подобных инцидентов в будущем. Финское правительство в ответ призвало свои СМИ «проявлять больше «ответственности», то есть не пропускать в печать такие потенциально взрывоопасные высказывания.

Балансирование на канате позволило Финляндии сохранять независимость и развивать экономику. Здесь крошечной стране вновь пришлось учитывать суровую реальность: нынешним 6 миллионам финнов никак не добиться таких экономических успехов, какие по плечу 90 миллионам немцев или 330 миллионам американцев. Значит, Финляндия никогда не преуспеет там, где экономика предусматривает низкое качество жизни и возможность нанимать работников задешево, что было характерно для ряда стран, искавших доходы за пределами Европы и Северной Америки. По мировым стандартам Финляндия обречена на малое число работников, которые всегда будут ожидать высокой заработной платы. Следовательно, нужно эффективно использовать доступную рабочую силу и развивать те отрасли, которые сулят высокую прибыль.

Перейти на страницу:

Похожие книги

На 100 лет вперед. Искусство долгосрочного мышления, или Как человечество разучилось думать о будущем
На 100 лет вперед. Искусство долгосрочного мышления, или Как человечество разучилось думать о будущем

Мы живем в эпоху сиюминутных потребностей и краткосрочного мышления. Глобальные корпорации готовы на все, чтобы удовлетворить растущие запросы акционеров, природные ресурсы расходуются с невиданной быстротой, а политики обсуждают применение ядерного оружия. А что останется нашим потомкам? Не абстрактным будущим поколениям, а нашим внукам и правнукам? Оставим ли мы им безопасный, удобный мир или безжизненное пепелище? В своей книге философ и социолог Роман Кржнарик объясняет, как добиться, чтобы будущие поколения могли считать нас хорошими предками, установить личную эмпатическую связь с людьми, с которыми нам, возможно, не суждено встретиться и чью жизнь мы едва ли можем себе представить. Он предлагает шесть концептуальных и практических способов развития долгосрочного мышления, составляющих основу для создания нового, более осознанного миропорядка, который открывает путь культуре дальних временных горизонтов и ответственности за будущее. И хотя вряд ли читатель сможет повлиять на судьбу всего человечества, но вклад в хорошее будущее для наших потомков может сделать каждый.«Политики разучились видеть дальше ближайших выборов, опроса общественного мнения или даже твита. Компании стали рабами квартальных отчетов и жертвами непрекращающегося давления со стороны акционеров, которых не интересует ничего, кроме роста капитализации. Спекулятивные рынки под управлением миллисекундных алгоритмов надуваются и лопаются, словно мыльные пузыри. За столом глобальных переговоров каждая нация отстаивает собственные интересы, в то время как планета горит, а темпы исчезновения с лица Земли биологических видов возрастают. Культура мгновенного результата заставляет нас увлекаться фастфудом, обмениваться короткими текстовыми сообщениями и жать на кнопку «Купить сейчас». «Великий парадокс нынешнего времени, – пишет антрополог Мэри Кэтрин Бейтсон, – заключается в том, что на фоне роста продолжительности человеческой жизни наши мысли стали заметно короче».«Смартфоны, по сути, стали новой, продвинутой версией фабричных часов, забрав у нас время, которым мы распоряжались сами, и предложив взамен непрерывный поток развлекательной информации, рекламы и сфабрикованных новостей. Вся индустрия цифрового отвлечения построена на том, чтобы как можно хитрее подобраться к древнему животному мозгу пользователя: мы навостряем уши, заслышав звук оповещения мессенджера, наше внимание переключается на видео, мелькнувшее на периферии экрана, поскольку оно порождает чувство предвкушения, запускающее дофаминовый цикл. Соцсети – это Павлов, а мы, соответственно, – собаки».Для когоДля все тех, кому небезразлично, что останется после нас.

Роман Кржнарик

Обществознание, социология / Зарубежная публицистика / Документальное