Честная самооценка была одним из ключевых факторов моего профессионального кризиса 1959 года. Я переоценил свои способности в одном отношении и недооценил их в другом отношении. Что касается переоценки, моя любовь к языкам заставила меня поверить, что у меня наличествуют способности, необходимые для работы переводчиком-синхронистом. Но потом я осознал, что одной только любви к языкам недостаточно, чтобы стать успешным синхронистом. Я рос в США и заговорил на своем первом выученном иностранном языке лишь в 11 лет. Я не жил в странах, где не говорили по-английски, и стал бегло изъясняться на иностранном языке (на немецком) уже в 23 года. С учетом того, что я начал разговаривать на других языках достаточно поздно, мой акцент даже в тех иностранных языках, которыми я владею лучше всего, по-прежнему остается выраженно американским. Только когда мне перевалило далеко за семьдесят, я наконец научился быстро «переключаться» между двумя языками, помимо английского. А ведь как синхронисту мне пришлось бы конкурировать со швейцарскими переводчиками, за которых были беглость речи, правильные акценты и простота переключения между несколькими языками едва ли не с восьми лет. В конце концов я был вынужден признаться перед самим собой, что обманывал себя, воображая, будто способен превзойти швейцарцев в области перевода.

Другая сторона моей самооценки 1959 года проявилась в том, что я недооценил, а не переоценил свои способности к научным исследованиям. Я чрезмерно обобщил провал своих попыток справиться с технически сложной задачей измерения напряжения на мембранах электрических угрей. При этом мне вполне удалось замерить объемы транспортировки воды желчным пузырем простым методом взвешивания желчного пузыря. Даже сейчас, шестьдесят лет спустя, я все еще использую простейшие научные технологии. Я научился опознавать важные научные вопросы, которые можно решить с помощью простых технологий. Я до сих пор не умею включать наш домашний телевизор посредством 47-кнопочного пульта дистанционного управления и могу выполнять лишь элементарные операции на недавно приобретенном «айфоне»; мне приходится полагаться на секретаря и на жену в общении с компьютером. Всякий раз, когда выпадает исследовательский проект, который требует применения сложной технологии, будь то анализ распространения эпителиального тока, анализ шума мембранных ионных каналов или статистический анализ попарного распределения видов птиц, я стараюсь отыскать коллег, которым под силу выполнить эти анализы и которые готовы сотрудничать со мной.

В итоге я научился честно оценивать, на что, собственно, гожусь.

8. Опыт предыдущих кризисов

Если вам уже доводилось успешно преодолевать какой-то другой кризис в прошлом, это вселяет уверенность относительно того, что и с новым кризисом получится справиться. Противоположностью такому чувству является беспомощность, вырастающая из безуспешных предыдущих попыток совладать с кризисом: мол, что бы я ни делал, все равно ничего не получается. Важность опыта объясняет, почему кризисы оказываются гораздо более травмирующими для подростков и молодых людей, чем для пожилых. Да, разрыв близких отношений может травмировать в любом возрасте, но разрыв первых близких отношений нередко особенно мучителен. Позже, сколь бы ни были болезненны разрывы, человек вспоминает, что однажды пережил и преодолел эту боль. Вот, кстати, почему мой кризис 1959 года был таким травматичным для меня: это был мой первый острый жизненный кризис. Для сравнения – профессиональные кризисы 1980-го и 2000-го годов нисколько меня не травмировали. Я постепенно изменил свою научную карьеру, переключился с физиологии мембран на эволюционную физиологию около 1980 года и перешел от физиологии к географии после 2000 года. Но эти решения не были болезненными, поскольку я заключил на основании предыдущего опыта, что все, вероятно, будет хорошо.

9. Терпение

Еще одним фактором выступает способность мужественно терпеть неопределенность, двусмысленность результатов и неудачи первых попыток измениться; если коротко, просто терпение. Маловероятно, что человек в состоянии кризиса с первой же попытки обнаружит успешный способ справиться с проблемой. Нет, ему почти наверняка понадобится несколько попыток, придется проверить разные способы, чтобы оценить, помогают ли они преодолеть кризис и совместимы ли они с его личностью; только потом наконец появляется эффективное решение. Люди, которые не способны выносить неопределенность и мириться с неудачами, те, кто сдается при первых трудностях, как правило, не находят полезных новых способов преодоления проблем. Вот почему мягкий совет моего отца, данный на скамейке в Париже: «Почему бы не отдать еще полгода аспирантуре по физиологии?», стал для меня спасательным кругом. Отец показал мне, что важно терпеть; сам я этого не понимал.

10. Гибкость