Читаем Кризис полностью

А можно — для личного обогащения, как делали банкиры в США, выпуская «континентали».

Еще проще и опаснее — упустить управление финансами из рук. Не справиться со сложным орудием комплексной сложной экономики. Тогда происходит то, что и должно происходить при крушении всякой машины. Хорошо, если отделаешься ушибами.

В забавном рассказе Джека Лондона «Перья солнца» некий авантюрист Корнелий Дизи заводит бумажные деньги на острове Фиту-Айве. Это самодельные кредитки с обещанием выплатить предъявителю фунт стерлингов, с «расплывчатым изображением чьей-то физиономии» и подписями короля и «министра финансов».

На Фиту-Айве продавать-покупать друг у друга особо нечего, но жители острова скупают у торговцев все, что они завозят. А расплачиваются не звонкой монетой и не фунтами стерлингов, а «валютой», которую собственноручно изготовляет министр финансов Фиту-Айве, авантюрист Дизи.

И очень трудно объяснить, в чем же разница… Вроде бы всем очевидно, что деньги Фиту-Айве не настоящие. Доходит дело до того, что должники спешат уплатить свои долги, а кредиторы убегают от должников и денег не берут. И все потому, что бумажные деньги ничего не стоят. Цены растут, а продуктов на рынке все меньше.

Но попробуй докажи, что деньги не настоящие?! Вот аферист показывает бумажку собственного изготовления и сравнивает с фунтом стерлингов. И в чем разница?! То и другое — просто бумага!

Жулика удается одолеть только одним способом: потребовав обменять все его «деньги» на деньги США и Британии. Тут-то и выясняется, что разменять Перья Солнца ничего не может, на острове полнейшая инфляция: запасы его бумажек во много раз больше запасов фунтов и долларов, они ничем не обеспечены… По старинному полинезийскому обычаю разоблаченного мошенника всем племенем бьют дохлой, основательно протухшей свиньей и изгоняют с острова. Рассказ веселый, и сразу становится понятно: ну какая финансовая система вообще может быть на Фиту-Айве?! Этим дикарям надо плясать у костров в лубяных юбочках и радоваться жизни, нечего им соваться в серьезные дела белых людей.

Мы же сделаем другие выводы…. Даже не те, что иногда хочется пообщаться с олигархами методами наивных жителей Фиту-Айве — с помощью дохлой свиньи. Не исключаем, что угроза быть битыми тухлой свиньей могла бы хоть немного исправить их нравы.

Сделаем вывод менее приятный, но более конструктивный: прошли времена, когда бумажные деньги свободно разменивали на золото. Сегодня не размениваются что фунты стерлингов, что доллары, что рубли…

Только одно поможет отличить подлинные деньги от фантиков: это возврат долгов. Если вы пытаетесь отдать долг, а кредитор в ужасе убегает от вас, можете не сомневаться: у вас в руках не настоящие деньги.

А если серьезно, то ведь и это не всегда помогает. Бумажные деньги — очень сложный инструмент организации экономики. Особенно когда они сами по себе становятся эквивалентом… Если хорошо «работают» — значит, это «правильные» деньги. Пока их хватает, но и не слишком много. Пока их охотно и без проблем принимают. А изображена на них физиономия английской королевы, американского президента, немецкой киноакрисы или какого-то плешивого вождя — не особенно и важно.

Глава 4. ПИР ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ

Россия — образец государства, где люди не на своем месте. Большая часть назначений в среде администрации является скандалом, вызовом общественному мнению.

А когда иной раз ошибка и замечена, ее невозможно исправить: престиж власти не позволяет этого…

(Из выступления депутата IV Государственной Думы В. Маклакова. Август 1915 г.)

И вновь обратимся к магическому блеску золота, на этот раз — золота партии.

Часто это словосочетание ассоциируется у нас с мифическими тайнами прошлого, вроде золота нибелунгов, сокровищ тамплиеров и клада Наполеона, брошенного где-то под Смоленском; за одним только исключением — золото партии существовало на самом деле. И на самом деле тайно было вывезено из СССР накануне развала империи.

Всерьез искать его никто и не думал — разве что на страницах детективных романов, ибо еще лет 15–20 назад не было сюжета более популярного и кассового, нежели загадочное наследство КПСС. А между тем именно эти украденные из страны миллиарды стали одной из главных причин последнего советского кризиса…

С протянутой рукой…

Когда в СССР зачиналась перестройка, никто и предположить не мог, к каким разрушительным последствиям она приведет: воистину — благими намерениями устлана дорога в ад.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика
За что Сталин выселял народы?
За что Сталин выселял народы?

Сталинские депортации — преступный произвол или справедливое возмездие?Одним из драматических эпизодов Великой Отечественной войны стало выселение обвиненных в сотрудничестве с врагом народов из мест их исконного проживания — всего пострадало около двух миллионов человек: крымских татар и турок-месхетинцев, чеченцев и ингушей, карачаевцев и балкарцев, калмыков, немцев и прибалтов. Тема «репрессированных народов» до сих пор остается благодатным полем для антироссийских спекуляций. С хрущевских времен настойчиво пропагандируется тезис, что эти депортации не имели никаких разумных оснований, а проводились исключительно по прихоти Сталина.Каковы же подлинные причины, побудившие советское руководство принять чрезвычайные меры? Считать ли выселение народов непростительным произволом, «преступлением века», которому нет оправдания, — или справедливым возмездием? Доказана ли вина «репрессированных народов» в массовом предательстве? Каковы реальные, а не завышенные антисоветской пропагандой цифры потерь? Являлись ли эти репрессии уникальным явлением, присущим лишь «тоталитарному сталинскому режиму», — или обычной для военного времени практикой?На все эти вопросы отвечает новая книга известного российского историка, прославившегося бестселлером «Великая оболганная война».Преобразование в txt из djvu: RedElf [Я никогда не смотрю прилагающиеся к электронной книжке иллюстрации, поэтому и не прилагаю их, вместо этого я позволил себе описать те немногие фотографии, которые имеются в этой книге словами. Я описывал их до прочтения самой книги, так что можете быть уверены в моей объективности:) И еще я убрал все ссылки, по той же причине. Автор АБСОЛЮТНО ВСЕ подкрепляет ссылками, так что можете мне поверить, он знает о чем говорит! А кому нужны ссылки и иллюстрации — рекомендую скачать исходный djvu файл. Приятного прочтения этого великолепного труда!]

Сергей Никулин , Игорь Васильевич Пыхалов

Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное