Читаем Кривич полностью

Поклонившись, сопровождающий вышел за дверь.

— Присаживайтесь, воины. В ногах правды нет, — жестом указал на длинную лавку покрытую ковром, стоящую у слепой стены. — Рассказывай княжич, что произошло с твоими родными, и какой помощи ждешь от меня? Знаю, проголодались с дороги, но сначала дело, успеем еще поесть, да вина попить.

Савар несмотря на упреждающий жест боярина, все же встал с лавки, склонил голову в поклоне, прижав руку к груди, только после этого поднял глаза на хозяина.

— Я, шад Савар сын Кофина, приехал к тебе боярин не за помощью, и не в гости. Приехал предложить свои услуги воина. Используй нас четверых, последних оставшихся в живых из рода, когда враг придет на твою землю. Клянусь стать с оружием в руках у твоего плеча и если потребуется, умереть рядом с тобой.

— Добро! Ты говори, говори все, что знаешь про ворагов.

Ненадолго задумавшись, Савар начал свое повествование с того места, когда они четверо вернулись с охоты в поместье. Закончил свой рассказ словами:

— Теперь нас можно назвать только изгоями без рода и племени, но все еще способными на такое чувство как месть.

— Мы можем принять вас в дружину кривичей, с обязательствами защиты и покровительства с нашей стороны, — вопросительно глядя на Савара, подытожил Монзырев.

— Не может быть! — сорвалась с места Людмила. — Анатолий Николаевич, этого просто не может быть! Я хорошо помню, что из Ипатьевской летописи известно о первом появлении кипчаков у границ Переяславского княжества.

Людмила, недипломированный учитель истории, напрягла память, и это отразилось на ее красивом лице.

— Год одна тысяча пятьдесят пятый, я же хорошо помню. Тем более, что первоначально половцы заняли районы среднего и нижнего течения Северского Донца, нижнего Дона и Приазовья. Именно там кочевники установили каменные изваяния в честь умерших предков. До появления половцев должно пройти еще не менее семидесяти лет. А воевать русскую землю они начали только с тысяча шестьдесят первого года. Анатолий Николаевич, с нашей историей все это не сходится.

Поднявшись со своего кресла, Монзырев усадил Людмилу на ее место.

— Успокойся, Люда. Лобан! — громко позвал он, и тут-же, в открывшуюся дверь вбежал приведший в светлицу хазар, воин. — Давай пленника сюда.

— Слушаюсь батька.

Раньше половца, в светлицу вошел молодой человек, одетый в чистую, чуть выше колен, белоснежную рубаху с широкими рукавами, подпоясанную поясом. По вороту и на концах рукавов, рубаха была расшита цветным орнаментом рун. Порты всунуты внутрь высоких, выше колен, сапог из тонкой, мягкой кожи, стянутых на щиколотках ремешками. Он был безбород, но носил усы, спускавшиеся на подбородок.

— Позволите поприсутствовать, Анатолий Николаевич?

— Проходи, Слава. Вот, знакомься, хазарский княжич Савар со своими товарищами. К нам в пограничье на службу пожаловал.

Вячеслав, в прошлом воспитанник Вестимира, а теперь и сам волхв-стажер, проходящий обучение у северянского волхва Святогора, посмотрел на молча сидевших на лавке хазар. Улыбнулся Монзыреву. На его вопросительный кивок, ответил:

— Все путем, Николаич.

Прошел на свое узаконенное место в этой светлой комнате. Напрягшийся было боярин, успокоился, поерзав, удобнее устроился на своем кресле, глянул на все еще вышедшую из душевного равновесия Людмилу, порывающуюся что-то сказать.

— Ну? — разрешающе промолвил ей.

— Знаете, Анатолий Николаевич, — Людмила горящими глазами поедала старшего товарища. — А, ведь о нашем городке в истории даже воспоминаний не осталось. Почему?

— Не знаю, Люда, — честно признался Монзырев.

На приведенного половца, со всех сторон посыпались вопросы, Славка не только переводил, но и читал сокровенные мысли пленника. Спрашивали обо всем. Численность орды, кто привел, зачем, куда и когда собрались в набег на Русь. От такого прессинга кочевник потел, каждую минуту ожидая, что его будут бить и пытать. Выжав половца как лимон, боярин, теряя к нему интерес, бросил Лобану:

— В холодную этого интуриста. Накормить не забудьте, — обратился к присутствующим. — Что скажете?

— Толя, это война, — обеспокоенно пролепетала Галина.

— Херсир, необходимо срочно ставить на уши всех кого сможем, — сказал, словно отрезал Рагнар Рыжий. — Убирать заставу у Рыбного, а смердов отводить в леса. На восход вдоль реки устроить плотный, непроходимый завал по всей дороге, как тогда с печенегами. Оповещать Чернигов, Курск, другие города. Оповещать северян. Дружину надобно собирать. Так?

— Это ты верно расписал, Рагнар Фудривич. Хотелось бы еще знать, сколько у нас времени осталось до всей этой свистопляски? Что скажешь, Слава?

— Анатолий Николаич, я не волшебник, я только учусь, — невесело пошутил Славка, словами мальчика Паши из сказки «Золушка».

Хазары с интересом и удивлением наблюдали за происходящими в светлице разговорами, пытаясь въехать во многие моменты обсуждения.

— К Святогору поеду, — оповестил Вячеслав. — Во-первых, может, что подскажет, во-вторых, деревенских в дружину сколотим, а то пока бояре раскачаются, так и половцы дальше порога пролезут.