Мана прекрасно расслышала каждое слово. Воинское умение у представительниц слабого пола не было для Японии чем-то необычным. За всю историю страны большое количество женщин было вынуждено браться за оружие. В день совершеннолетия и юноши, и девушки должны были пройти определенный ритуал, частью которого являлась стрельба из лука. Одним из примеров женщин-воинов была Томоэ Годзэн – жена Минамото Есинака, который восстал против Тайра и в 1184 году захватил Киото после победы в битве при Курикава. В одной из самых известных военных эпопей, написанной буддистским монахом Юкинагой – Повести о доме Тайра – о Томоэ Годзэн говорится так: «… Томоэ была чрезвычайно красива, с белой кожей, длинными волосами, очаровательными чертами лица. Она была также искусной лучницей, а в бою на мечах одна стоила сотни воинов. Она готова была биться с демоном или с богом, на коне или пешей. Она обладала великолепным умением укрощать необъезженных лошадей; невредимая спускалась с крутых горных откосов».

Княжна много читала об этой женщине и сравнивала себя с ней. Сейчас она чувствовала настоящее счастье и полноту жизни. Девушка в минутном порыве вдруг улыбнулась Шинджу, но та не ответила ей. Этот обмен взглядами с теткой прервал голос самурая.

– Я п-прилюдно вызываю на п-поединок шевалье Ивона де Жонсьера за оскорбление, которое он нанес моей сестре. Получив отказ, он распространил о ней грязные слухи, – громко сказал Ихара, обводя глазами зрителей.

После этих слов повисла тишина, многие стали отводить очи. Щеки самой Софи покрылись лихорадочным румянцем, а Ивон смертельно побледнел.

– Моя сестра непорочна, – продолжал самурай. – Она чтит свой род и блюдет свою честь. Я клянусь в этом собственной к-кровью. Каждый, кто п-посмеет усомниться, будет иметь дело со мной. А теперь я хочу, чтобы сюда вышел Ивон де Жонсьер.

Эти слова донеслись до Ивона уже обрывками, ибо он спешно покидал внутренний двор особняка. Его ударило в холодный пот. Рубашка прилипла к телу, ладони стали липкими. Большего позора для себя шевалье сейчас даже не представлял. Он бежал, как поджавший хвост напуганный пес.

Реакция на исчезновение Жонсьера была неоднозначной. Кто-то осудил, кто-то стал оправдывать молодого человека. Но таких оказалось меньшинство. И было очевидно, что смыть этот позор шевалье удастся еще не скоро. Еще бы – оклеветать девушку из такой уважаемой семьи, а затем бежать от дуэли!

…В карете, увозившей их в особняк де Вардов, Мана решила все-таки заговорить с теткой.

– Шинджу-сан, почему вы так злы на меня? Ведь мы близкие люди… Я думала, мы должны поддерживать друг друга.

– Кто сказал, что мы близкие люди? – Шинджу подняла брови. – Кошки стаей не живут.

Она бросила взгляд в окно. Там, в прорези между шторками, позвякивая сбруей, мелькал всадник на вороном коне – Ихара Касэн.

Глава XIII. Военный поход повесы, анжуйское и недружелюбная французская столица

После всех потрясений Софи заболела. Больше недели она лежала в постели с лихорадкой. Но об истинной причине ее недуга графу де Варду, конечно, никто не сказал. Тело то бросало в жар, то обдавало ознобом, в то время как душа рвалась на части. Девушка практически все время молчала, а когда оставалась наедине с собой – плакала.

Конечно, у нее было много поклонников. Но Ивон – другое… Это ожившие девичьи фантазии о прекрасном благородном кавалере, это наивные ожидания юности. И еще это невыразимое томление от долгого взгляда, простого касания руки, поцелуя, подаренного украдкой,от запретности такой ласки. Это переход от дружбы к чему-то большему.

Ее родители за эту неделю несколько раз повздорили, и вообще атмосфера в доме накалилась. Граф даже подумывал о том, чтобы на какое-то время увезти семью подальше от Парижа – в имение или в родовой замок жены, расположенный на севере Франции.

Причиной ссор графа и графини была не только Софи, но и Кристиан. Александрин де Вард не нравилось, что сын носил хвост или косу на японский манер, надевал эти широкие, похожие на женскую юбку, штаны и кимоно, а исконному оружию дворян – шпаге – предпочитал мечи.

Когда графиня увидела из окна, как юноша и его подруга упражняются в стрельбе из лука, то даже топнула ногой.

– Почему он отказывается носить нормальную одежду? Из-за этой девицы? Он что не понимает, что выбирать надо себе ровню?!

– Знаете, сударыня, вы меня извините, но иногда вы бываете просто дурой, – не выдержал де Вард. – Эта девушка – высокородная княжна. А Кристиан – самурай ее отца. Там другой мир, правила которого нам не постичь! Так что про ровню здесь совсем неуместно.