Читаем Криминал-шоу полностью

Она пошла в прихожую, обулась, накинула поверх халата плащ, взяла ключи, достала из шкафа фонарик. Пораздумывала, скинула босоножки, сходила на лоджию, прихватила косырь - огромный широкий нож для подкопки моркови, редьки, свеклы и прочего подземного овоща. При случае же, как теперь, вполне можно испугать лихого человека - а в их громадном доме лихих людишек по коридорам да извилистым переходам лестничным можно встретить в любое время дня и ночи.

Внизу, в вонючей духоте подъезда, Зоя, задерживая бурное дыхание, долго возилась с замочком почтового ящика. Сквозь дырочки она уже видела - там что-то есть. Наконец, одолела замочек, распахнула дверцу - конверт, опять чистый. Она схватила и сразу увидела странность, нижняя часть пакета округло выпукла, словно в нем лежит тюбик помады. Зоя, зажав фонарик под мышкой, стараясь не поранить саму себя косырем, надорвала конверт цилиндрический бумажный сверточек. Развернула - там еще целлофан. И...

Зоя вскрикнула, чуть не отшвырнула пакет, но удержалась, лишь упустила фонарик. Он тюкнулся о бетонный пол, исчез. Зоя присела, судорожно начала шарить, но хватала и хватала пальцами лишь мерзкий мусор, всякую дрянь. Это она, скомкав, зажала в одной руке с косырем и держала на отлете. Наконец плюнула на фонарик, кинулась вверх по темной лестнице. На второй площадке вспомнила - ключи остались в дверце ящика. Вернулась ощупью. И тут запнулась, к счастью, о фонарик...

В квартире, задыхаясь и уже всхлипывая, Зоя развернула сверток. На окровавленном лоскутке целлофана лежал человеческий палец - мизинец. На желто-белой коже ярко синела кривая буква "ь", похожая на ять. Зою затошнило. Она завыла, заплакала навзрыд от ужаса, боли и тоски.

И не сразу, чуть погодя, на клочке бумаги-обертки увидела строку печатными буквами, начертанных красным кровавым фломастером: "Еще ровно сутки".

Еще сутки!

V

Для Игоря день этот начался и длился спокойно. Отлежавшись, он чувствовал себя бодрее, боли приглушились, и - вот чудеса! - опохмелиться не тянуло. Что значит благородные напитки употреблять.

Рано утром светловолосый сводил его, так же в сумке-капюшоне, в туалет. Сторожил снаружи. Игорь, освободив голову, обнаружил себя в деревянной будке - домов в городе с такими удобствами во дворе имелось полно даже в центре. Ни щелочки, ни дырочки в стенах, черт побери! А так хотелось сориентироваться в пространстве.

Потом потревожили его до вечера всего лишь дважды. Сперва, уже часов в одиннадцать, спустился опять парнишка, принес открытую банку консервов шпроты в масле, помидорину, банан, кусок хлеба и бутылек пепси-колы. Игорь с аппетитом порубал. Парень присел радом на краешек ложа, смотрел. Потом спросил:

- Хотите выпить? Я открою, скажу - сам: мне до вечера не ездить.

- Нет, спасибо, - легко отказался Игорь и улыбнулся. - А то сопьюсь здесь у вас в алкоголика.

Парнишка улыбнулся в ответ, стыдливо прикрывая рот. Потер свои ручищи, пожал крутыми плечами, чего-то стесняясь. Не выдержал.

- Скажите, вы вот журналист... в газете... Вы в стихах понимаете?

Ну вот, что и требовалось доказать. Игорь снисходительно усмехнулся.

- Сочиняешь?

Парень потупился, зарделся, пригладил потной ладонью вихрастый чуб.

- Сочиняю. Только... Вы бы глянули...

Тетрадка - школьная, голубенькая, скрученная в трубочку, обнаружилась у гангстера-поэта за пазухой. На обложке надпись: Вадим Головко "Стихи". Автор робко протянул ее заключенному литконсультанту. Игорь, прихлебывая пепси, которую выбрало нынешнее молодое поколение, принялся просматривать... Гм!

Все говорят, что Бога нет,

А я хочу, чтоб был.

И чтобы я на всё ответ

У Бога находил.

Чтоб я воскликнул: "Милый Бог,

Прошу я - успокой!"

И Бог, конечно бы, помог

И дал бы мне покой.

Мне непонятно самому,

Чего я так хочу

И странно даже, почему

Не плачу, не кричу?

С ума, наверно, я схожу

Весь свет мне нетерпим!

И, говорят, во сне твержу;

"Любим я? Не любим?"

О, если бы понять я мог

Творится что со мной?

Родной мой, милый, добрый Бог,

Молю я - успокой!

Игорь взглянул на затаившего дыхание автора.

- Совсем неплохо - поздравляю. Поверь, я графоманов повидал. А у тебя что-то есть. Главное - мысль и чувство. Молодец!

Игорь хотел добавить для полной правды о наивности, но новоявленный поэт, распалившийся от радости и смущения, прикрыл ладонью беззубую безбрежную улыбку, признался:

- Я это еще в школе написал, в десятом...

- Слушай, Вадим, - перескочил вдруг Игорь, - а что ты здесь делаешь среди этих?

- Должен.

- Кому? Что должен?..

Игорь вцепился-впился в парня, начал выматывать-разматывать узелок за узелком кой-какую информацию. Паренек, взбодренный, вдохновленный благожелательным отзывом на свои сочинения, чуть-чуть разговорился, подраскрыл закулисные механизмы гаражной жизни.