— Дашь мне четыре, и мы договоримся, — с издевкой выдал Алексей, уверенный в том, что Олег откажется.

Но профессор Вересов пришел сюда не для того, чтобы отступить у самого финиша.

Смерив Алексея пренебрежительным взглядом, исполосовавшим мерзавца с головы до пят, Олег достал из кармана пиджака толстый увесистый конверт и протянул его мужчине.

— Вот большая часть, остальное будет вечером, — с непроницаемым лицом сказал он и невозмутимо добавил: — А теперь я хочу видеть Дашу. Сейчас же!

Из дневника Олега Вересова. Запись от 18 июля 2001 года

Наверное, я никогда не забуду ее взгляд. Ее тот самый первый взгляд после почти трех месяцев разлуки.

Сколько было в нем неверия, боязни, осуждения, упрека, — того немого упрека, который она никогда не высказала словом. Она никогда, никогда не упрекнула меня вслух. Но я всегда словно чувствовал, что она может сделать это. Чувствовал и боялся. Как же я боялся!

Я никогда не забуду тот день. Никогда. Вот уже почти три года прошло, а я до сих пор помню каждое мгновение, пережитое тогда. Словно перематывая кинопленку, я вновь и вновь возвращался в тот день, в тот час, в ту темную, тусклую комнату, освещенную лишь настольной лампой, помню содранные со стен обои и дощатый пол. И вижу ее, удрученно стоящую в углу. Низко опустив голову и скрестив руки за спиной, она словно бы плакала, посапывая и шмыгая носом, и мне казалось, я слышал, как заскрежетали зубы от злости и едва сдерживаемой ярости на того ублюдка, что стоял тогда за моей спиной.

Наверное, если бы Бог дал мне больше времени провести на этой земле, я бы и тогда помнил каждый вздох, каждый взгляд, каждый шорох. Каждое биение сердца, словно застывшего в тот миг, а потом несущегося вскачь, я помнил с исключительной точностью.

Бывают в жизни такие моменты, когда память противится и специально, вновь и вновь толкает тебя в бездну прошлого, и напоминает, напоминает, словно камень точит каплей дождя, и не позволяет забыть, возвращает в ту роковую минуту, которую хочется поскорее вычеркнуть из своей жизни. И не получается. Не выходит. Словно нарочно. Как по замкнутому кругу, блуждая по одной и той же траектории, ты опять возвращаешься туда, откуда начался отчет. И чем больше ты хочешь забыть, тем отчетливее помнишь каждую деталь, чем яростнее твое сопротивление, тем жестче твои воспоминания. Все больнее. Очень больно…

Ты чувствуешь себя виноватым, и боль пронзает тупым ножом. И режет, режет, режет, кромсает на кусочки, не щадит и не жалеет.

Вот уже почти три года воспоминания режут меня на части.

А Даша… Моя девочка, моя крошка! Неужели Бог смиловался надо мной?! И она простила меня!?

Простила. Я знал. Я чувствовал.

Дашенька… Моя маленькая девочка.