Читаем Крестопереносец полностью

Вернее, попыталось метнуться, но врезалось в широкую грудь выросшего будто из-под земли улыбающегося щербатым ртом амбала.

— Давай дружить? — предложил тот и сграбастал хрупкое девичье тело огромными ручищами.

— А давай! — крикнуло ему в лицо существо.

Сорвало с глаз повязку и завизжало:

— Ра-а-а-а-азложе-е-е-ен-н-н-нь!

Огромные черные пауки выпрыгнули из ее глаз и впились в лицо здоровяка. Тот взвыл, разжал руки, попытался стряхнуть ядовитых тварей. Существо извернулось и кувырком откатилось от беснующегося полуослепшего великана.

— Вот, чер-р-рт! — выкрикнул альбинос, когда одна из его булав свистнула над головой уклонившегося существа. Оно не поверило своим ушам. Его враг призывает в помощь Нечистого? Так может он и не враг? Может — союзник?

Повелитель Тлена и Повелитель Зла — не то чтобы друзья, но уж точно не враги. И почему тогда…

Магический разряд ударил существо в грудь. Чем это он? Тьмой? Хорошо, что от тьмы у существа почти стопроцентная защита. Однако, если противник маг, это резко меняет ситуацию. Существо вскочило и резво развернулось, принимая бой.

— Кто ты??? — прошипело оно. — Что тебе нужно? Ты знаешь кому я…

Тот не стал отвечать, а невежливо тыкнул в существо пальцем.

Соскочившая с пальца искра пропищала над ухом существа и унеслась в ночь.

Существо решило, что игры кончились и, разведя руки, набросило на окружающее пространство Ядовитую Сеть. Инквизитор успел вскинуть руки и закрутил булавами, так что получился гудящий сталью зонтик. Сеть на бледного не прошла. Но скулящий и дергающийся, опухший от паучьего яда здоровяк затих. Или смерть или болевой шок. Так или иначе — минус один противник, что уже радует.

Стукнув одной булавой о другую, инквизитор окутался яркими всполохами и попытался войти в контактный бой. Существо уклонилось и плюнуло. Из земли полезли острые, сантиметров тридцати, шипы, в клочья разрывая лапти (ага, инквизитор носил лапти), нападающего.

Бледный тоненько взвизгнул и попытался вырваться из колючего круга. Череда плевков сопровождала его скачки, и каждый раз, приземляясь, он все больше и больше ранил ноги. Ранил-то ноги, но руками схватился за голову (булавы повисли на специальных ремешках) и, видимо, самоизлечился.

Существу нужна была передышка, дабы перевести дух. Небольшая. Секунды две-три. Но именно этих секунд у него не было. Инквизитор стал тыкать пальцем в существо, строить ему фиги и показывать факи. Обидные жесты сопровождались непрерывающейся чередой магических атак. Атака тьмой, огнем, воздухом, менталом… И снова по кругу.

От большинства атак существо уворачилось, но некоторые достигали цели. Монашеская ряса дымилась, кожу покрыли синяки и царапины, тело болело. Существо сделало над собой усилие и приказало телу не болеть. Тело послушно перестало.

Наконец, инквизитор, видимо, выдохся. Кончилась его магия. Он, снова стукнув булавами и засветившись, бросился в ближний бой. Но в этот раз оно уже было готово.

Выставленные вперед руки раздвинули воздух, высвобождая место для Расщелины Гнили.

Инквизитор со всего маха влетел в Расщелину и застрял в ней. Гниль начала действовать, одежда бледнокожего расползалась, на теле возникали язвы и струпья. Он заорал от непереносимой боли.

— Ты не с теми связался, маленький жрец, — прошипело существо и подняло руку для последнего, завершающего удара.

За спиной существа раздался хлопок и стальные пальцы ухватили тоненькое запястье.

Существо пару раз дернулось и обернулось.

— Наконец, я нашел тебя… Любовь моя.

Силы покинули тело. Существо беспомощно билось в теле княжны, но мощный, во сто крат более сильный, чем стариковский, поток любви и нежности сковывал движения. Маленькое сверкающее нечто в самой глубине сущности радостно и возбужденно зашевелилось.

— Отпусти меня… — шепот существа был еле слышен. — Я не знаю тебя. И клянусь больше никогда не попадаться на твоем пути… Отпусти…

Константин смотрел в черные провалы пустых глазниц и плакал. Нет, плакал не от горя. От радости. Глаза… Что, глаза? В этом мире ноги отрастают за одну ночь! А глаза они намного меньше! Значит еще быстрее вырастут!

Но она! Княжна! Жива! ЖИВА! И пусть говорит, что не знает, не помнит его, это неважно. Он развеет злые чары, и они будут счастливы.

Существо сдерживалось из последних сил. Напирающее изнутри золотистое нечто выталкивало его из тела, аура Света и Любви лишала воли к сопротивлению.

— Я не уйду… Это тело теперь мое… Мне даровал его…

— Милая моя, хорошая. Одержимость — это плохо, очень плохо. Но с помощью Господа и Пресвятой девы мы избавим тебя от злого духа!

К смывающему сознание существа потоку Любви присоединился полноводный поток Веры. Существо удерживалось в теле княжны последним коготком… Еще чуть-чуть…

— Ми-ми… Хоро-о-оша-а-ая-я… — и Фофан протянул сверкающую гриву золотистых волос. Его умильная мордашка светилась нежностью и неподдельной радостью от встречи с горячо любимой подругой.