Читаем Крестопереносец полностью

— Не могу! Шмотри, они Няшку ишпугали, плохо ей! Ох, ты, боженьки мои, вштавай, вштавай внученька…

Существо корчилось и извивалось на земле. Аура любви и нежности, окружающая стариков, лишала ее последних сил.

— Дед, окстись! Мы на твоей стороне! Это не твоя внучка!

— Уходите! Я вас не жвал! Уходите! Батюшке Фтаврофию пожалуюфь — не пощадит!

— Дед!

Удар дрыном — и тот, что несет топор, останавливается. Трясет ушибленной головой. Дебильно улыбается. Дрын, следуя законам жанра, ломается, и в руках старика остается лишь жалкий коротенький кусочек.

— Не упал, — сказал здоровый скалясь. И замахнулся топором на деда.

— Стой! Отставить! — бледный прыгнул и всем телом повис на руке с колуном. — Идиот! Страже сдам! Уволю к чертям! Без ужина останешься!

Последняя угроза явно подействовала.

Детина опустил топор и недоуменно посмотрел на бледного. Пробасил:

— Почему-у-у? А че он… Он ведь первый на-а-а-ача-а-ал…

— Так, — сказал маленький… Ну, не маленький, нормального роста пришелец. Просто на фоне спутника кажущийся подростком. Хотя и широкоплечим, отлично сложенным. — Всем стоять. Слушать только атамана. То есть меня.

Разбойники, понял дед. Атаман и ватажник. А почему всего двое-то? Ну, разбойники — это не очень страшно, брать у него, кроме репы, нечего, а бедных за просто так лихие люди обижают редко. Наоборот, то монетку кинут, а то едой поделятся.

Разоруженный старик приложил ладонь к уху и кивнул, показывая, что да, слушает. А куда деваться? У амбала топор, а у этого, второго — на поясе две булавы шипастых болтаются. Но не снимает он их, да и не желает старику зла, иначе не удержал бы своего ватажника.

О! А может атаман его к себе, в ватагу возьмет? А чего? Дед он еще крепкий, песок сыплется в умеренных количествах, да и собственный дрын есть… ну, был.

— Это, — альбатрос (дед, наконец, вспомнил слово, обозначающее совершенно белых людей) ткнул пальцем в бьющуюся в судорогах девушку. — Не. Твоя. Внучка.

— А ты, альбатрош, откель знаеш? И шам-то, кто такой будешь?

— Почему альбатрос?

— Дык ведь, белый.

— Аа-а-а… Альбинос.

— Не-е-е… Альбинош — это птица такая. Во-о-о-от ш таким вот ношом. Но ты меня не путай!

— Для простоты скажу так. Это — ведьма. Злая ведьма. Она вашей внучкой прикинулась, вот вы и перепутали. А я — инквизитор. На ведьм охочусь.

— Инквизитор — это имя?

— Нет, специализация.

— Аа-а-а… Хвамилия жначит.

— Ну, пусть так. В общем, дед. От имени Всемировой Инквизиторской Службы выношу тебе поощрение!

— Шлужу! — дед попытался вытянуться во фрунт, по дороге вспоминая, а чему же именно он служит и как отдавать честь. Не вспомнил и ограничился пионерским салютом.

Сомнения, посеянные инквизитором в душе старика, притупили терзающую существо боль. Оно смогло приподнять голову и обратить лицо к старухе.

— Бабуля… Скажи мне… Чего ты хочешь?

— Корыто, — не задумываясь брякнула та.

— Чего? — существо удивилось. В списке ее проклятий не было ни одного, включающего в себя такую тривиальную вещь, как корыто.

— Корыто хочу, новое… Фтарое-то дед мой ефе давно, по вефне, пропил. И ефе приговаривал…

— Может ты хочешь молодости? Здоровья? Богатства? Стать дворянкой, княжною али владычицей морскою? Проси. Проси, и все сделаю. Все у тебя будет!

— Внучка, ты чаго, фовфем в этом фвоем городе двинулафь? Какой царицей? Корыта, говорю, и то нету в хозяйфтве!

— Не говори с нею! — снова заорал бледный. — И не смотри в лицо!

Обеспокоенный старик тоже замахал руками и, ковыляя к своей старухе, заголосил:

— Бабка! Бабка, туды тябя в кочерышку, отойди от девки! Проверить надобно, наша ли???

— Чаго?

— Она точно наша Няша?

Старуха пристально вгляделась в лицо странницы. Достала маленькие треснутые очки, водрузила на нос. Присмотрелась снова. Отпрянула.

— За мной! — бросил бледнокожий амбалу и на ходу снимая палицы бросился к существу.

— ТЫ НЕ НЯФА!!! И зуба нет фолотого, и шрамика у нижней губки. Кто ты, дивчина?

Сияющий поток позитива и любви иссяк. Существо почувствовало, как его снова наполняет блаженная, обволакивающая, липкая тьма. Оно улыбнулось и сделало последнюю попытку.

— Скажи мне, чего ты хочешь?

— Увидеть внучку… — пролепетала бабка обмякнув.

— Хорошо… — странница плотоядно улыбнулась. — Теперь, назови мне свое имя и будет по-твоему.

— Имя… Имя… Дед, а дед? А ты мое имя не помниф флучаем?

Дед остановился, почесал седую голову.

— Ну дык, как не помнить… Яшное дело, помню. Бабка. Или Штаруха… Когда ошобо доштанешь — Яжва кишечная!

— НЕ ГОВОРИТЕ С НЕЙ!!! — инквизитор уже почти добежал, на ходу замахиваясь булавами.

— Тьфу ты! — существо с досадой сплюнуло. Ну что тут скажешь! Не везет так не везет! Впредь для проклятий нужно кандидаток, не страдающих маразмом подбирать. А ведь почти уже… Но без имени, настоящего имени, данного при крещении, проклятье уйдет в никуда.

Биться? Существо на глаз оценило несущегося на нее альбиноса. Нет. Пока нет. Вот после Ритуала оно само его найдет и разотрет в кровавую пыль. А сейчас…

С силой толкнув растерянную старуху навстречу инквизитору, существо метнулось в темноту.