Читаем Крестоносцы полностью

Однако его участники очень быстро попали в фольклор и легенду. В начале XII в. они стали героями нескольких эпических поэм. "Песни о пленниках", "Песни об Антиохии", "Взятия Иерусалима". Иногда они предстают перед нами в виде пленников, перетаскивающих камни и повозки на строительстве дворца для "Корборана" (это имя, по-видимому, является видоизмененным именем султана Кербоги), или же участвуют в сказочных битвах с пустынными львами и змеями, турками. Их также уподобляли бродячим бандитам, о которых рассказывается только у Гвиберта Ножанского (причем с осторожностью: ut dicitur – как говорят) – тафурами, своего рода нищими проходимцами, которые якобы выбрали своим королем одного нормандского рыцаря по имени Тафур и прослыли пожирателями человечины. Таким образом, вся эпическая литература самопроизвольно сформировалась вокруг Петра Отшельника и его несчастных товарищей в виде легендарной обработки почти современных событий, что давало жонглерам возможность лишний раз поразить своих слушателей, отметив, что речь пойдет об "настоящих историях". Именно с подобного утверждения начинается "Песнь о Рыцаре с лебедем":

Итак, Петр Отшельник стал героем героических песен наравне с Карлом Великим и Гильомом Оранжским. Его исследователь, Хагенмайер, закончил один из посвященных ему очерков следующим рассуждением: "Какой бы была слава Петра Отшельника, как бы превозносили его имя современники, если бы поход, которым он руководил, принял бы иную форму, если бы, например, ему удалось захватить Никею и удержать ее до подхода основной крестоносной армии?"

Это соображение несет на себе печать нашего времени. А в эпоху Петра Отшельника от героя не обязательно ждали удачливых действий. Во времена античности герой всегда был победителем; но заметим, что героические песни средневековья превозносят не столько победителей, сколько побежденных героев. Роланд, почти современник Петра Отшельника, потерпел поражение Не забудем, что речь идет о христианской цивилизации, для которой очевидное поражение, духовное или материальное, напротив, часто сопутствовало святости и всегда несло в себе залог успеха, удачи, иногда не проявлявшийся сразу, но который приносил свои плоды впоследствии. Вспомним, ведь в этом заключался смысл Креста и смерти Христовой. В том-то и все отличие христианского героя от языческого героя полубога, что христианин взял себе за образец для подражания Христа, распятого за любовь к ближнему.

В случае с крестоносцами прославление скромного проповедника, нищего пилигрима, который только и сделал, что привел к гибели своих людей и сам был весьма жалкой личностью (мы еще увидим, как он попытается дезертировать во время осады Антиохии), является вполне справедливым знаком признательности беднякам, слабым мира сего, пехотинцам, сыгравшим в крестовом походе малозаметную, но очень плодотворную роль. Ведь идея крестового похода, – а современные историки это убедительно доказали, была теснейшим образом связана с идеей бедности.

Духовный предводитель крестоносцев, папский легат Адемар Монтейский называл сам поход "помощью бедным". Ему приписывали речь, обращенную к баронам-крестоносцам: "Никто из вас не сможет спастись, ежели не будет почитать бедных и помогать им. Ведь они каждодневно должны возносить молитвы Господу за ваши грехи". Раймунд Сен-Жилльский, самый богатый из сеньоров, участвовавших в крестовом походе, перед выступлением обещал оплатить из своей казны издержки неимущих крестоносцев, и его армия была гораздо многочисленней, чем отряды других вождей.

Первый крестовый поход был, по выражению Поля Альфандери, "крестовым походом бедноты"; известно, что простолюдины неоднократно напоминали о крестоносном обете баронам, частенько забывавшим о нем в угоду собственным амбициям, – ведь сами бедняки всегда помнили об этом обете.

После осады Антиохии активное участие народа проявилось наиболее ярко. Легата Адемара Монтейского уже не было в живых, чтобы воскресить в предводителях похода религиозный пыл, и те, поссорившись из-за добычи, оспаривали друг у друга захваченные города. Время шло, силы таяли, амбиции баронов все более противоречили принесенному ими обету и делали его бессмысленным. Тогда простой люд взбунтовался: "Что? Свары из-за Антиохии? Свары из-за Маарры? Бароны тут же начинают препираться из-за любого города, который Господь предает в наши руки". И, чтобы заставить своих вождей пуститься в дальнейший путь, беднота бросилась разрушать стены Маарры. Два дня спустя один пилигрим босиком покидал лагерь во главе своих отрядов. Это был Раймунд Сен-Жилльский, принужденный толпой продолжить крестовый поход, всем своим видом он теперь демонстрировал готовность к военному паломничеству.