Читаем Крестоносцы полностью

Его строки уточняют стоимость содержания солдат в Святой Земле: сумма в 150500 марок предназначалась, согласно королю, на содержание 300 солдат в течение трех лет, т. е. сдержание одного солдата в течение года, в начале XIII в., обходилось в 165 марок серебра. Это расходы на содержание. Крестоносцу же, отправлявшемуся в поход, нужно было, прежде всего, подумать о снаряжении, и можно понять, что оно стоило очень дорого. Поэтому неудивительно, что, например, скромный крестоносец из Болоньи, составив в Дамьетте в 1219 г завещание, оставил свое вооружение немецкому госпиталю, где хотел бы быть погребенным, и выразил желание, чтобы его оружие послужило другому бойцу.

Его завещание, впрочем, очень трогательно благодаря перечислению того, что он оставлял в наследство и что позволяет представить, каково было снаряжение скромного крестоносца и каким имуществом он располагал. Он оставил дары священникам, дабы они служили панихиды по нему, своей жене Гилетте, которая сопровождала его в заморском походе, он оставлял все то, что найдут на нем после смерти в Дамьетте, матери и брату он завещал свое имущество в Болонье, а товарищу, с которым он принял крест, - рубаху, два мешка сухарей, два муки, две меры вина и большой кусок сала.

Столь же показательным является акт от 1248 г., то есть времени крестовых походов Людовика Святого, он составлен от имени горожанина Гаэты, желавшего вооружиться к будущему "походу за море" и бравшего напрокат доспех за 17 су; в акте уточняется, что если в походе по его вине доспех будет утрачен, то он выплатит всю его стоимость - 70 су.

После снаряжения - дорожные расходы. Несомненно, что пока люди шли по христианской земле, то как паломники они могли рассчитывать на гостеприимство в тех областях, которые пересекали. Ничто в наше время не может нам дать представления о средневековом гостеприимстве, кроме, может быть, молодежных гостиниц, которые, вероятно, можно сравнить с Божьими домами, прибежищами, которые в средние века можно было найти повсюду на дорогах паломников. Паломник, принявший крест или нет, мог также всегда рассчитывать на пищу и кров в монастырях, а в крайнем случае - у частных лиц. Некоторые обычаи того времени выразительно гласили, что паломник на своем пути может брать все, что нужно для пропитания его и его лошади, и рассказы о паломничествах, правда, более поздние (большинство таких рассказов относится к XIV - XVI вв., то есть ко времени, когда чувство гостеприимства значительно ослабло), позволяют отметить, что "тугой кошелек" нужен был, лишь когда паломник оказывался за морем, ибо там "он был не среди милосердных людей, которые делают что-либо из сострадания".

Нужно учитывать, что большая часть пути проделывалась по морю, по крайней мере, с середины XII в. Бароны, ведшие свои армии, фрахтовали для этого суда, и сохранилось несколько контрактов, похожих на те, которые составлялись для "всеобщей перевозки" и по поводу которых вел переговоры с Венецией Виллардуэн.

Во время крестового похода Святого Людовика некоторые сеньоры, в их числе Жуанвиль, не присоединились к основной массе крестоносцев и сами договаривались с судовладельцами (в основном в Марселе и Генуе) о перевозке своих людей и лошадей. Так, граф Жан де Дре заключил договор с двумя марсельскими судовладельцами, Гипьомом Сюффреном и Бернаром Лубе, которые предоставляли ему судно "Ла Бенит", обязуясь погрузить только его оружие, багаж и людей. Ему это обошлось в 2600 турских ливров. В то время граф Ги де Форез зафрахтовал судно "Ла Бон Авантюр" за 975 марок серебра, и в договоре уточнялось, что на нем будут стойла для 60 лошадей и экипаж из 41 матроса, значит, судно было довольно больших размеров.

Что касается простых паломников, пересекавших море самостоятельно, то они занимали места на кораблях в зависимости от своих средств. Мы знаем некоторые детали путешествия Жака де Витри благодаря его письму, отправленному из Генуи в 1216 г.; правда, речь идет о важной персоне, поскольку он был тогда епископом Акры, и тем не менее он тоже испытал волнения "Когда я проезжал по Ломбардии, случилось так, что дьявол сбросил в быструю, бурную и страшно глубокую реку мое оружие, то есть мои книги, которыми я решил сражаться, и все другие необходимые мне вещи; эта река из-за таяния снегов безмерно разлилась, снесши мосты и даже утесы. Один из моих сундуков, полный книг, попал в воды реки, другой же сундук, где был палец моей матери Св. Марии Уанийской, удержал мой мул, не позволивший ему утонуть. И хотя на удачу был один шанс из тысячи, мой мул целым и невредимым добрался до берега с этим сундуком. Другой сундук зацепился за деревья и был чудесным образом найден, но еще чудеснее то, что книги, хотя они и были немного затоплены, все же еще можно читать".