Читаем Крёстный сын полностью

-- Поближе тоже есть, но эта -- другим не чета, -- улыбнулся в ответ Кендрик. -- Да ты молод еще, тебе все равно в какой ступке пестиком толочь, лишь бы поближе стояла.

Филип рассмеялся, Ив тоже фыркнула.

-- Ты-то, племянничек, чего веселишься? Много в этом понимаешь? -- поинтересовался молодой человек.

-- Я, может, в этом пока и не много понимаю, да смешно, что незнакомый человек только тебя увидел и сразу раскусил, -- злорадно ответила Ив.

-- О чем это ты?

-- О том, что ты, дядя, не дурак девок пощупать.

Мужчины расхохотались.

-- Я девок не щупаю, я с ними сплю, -- сквозь смех проговорил Филип.

Кендрик заржал еще громче.

-- Ну, парень, остер ты на язык! Ответ, достойный настоящего мужика! Бери пример с дядюшки, сынок, тогда и дурь насчет побегов из дому и контрабанды в голову лезть не будет.

Беседуя в том же духе и время от времени распугивая слишком близко подошедших к дороге лесных обитателей взрывами громкого смеха, путешественники ехали вперед. Когда перевалило за полдень, устроили привал, собираясь пообедать. Расположились в уютной лощинке сбоку от дороги. Ветра не было, солнце припекало, и Филип снял куртку. Это оказалось ошибкой: рукава рубашки пару раз съехали к локтям, открывая начавшие подживать глубокие ссадины от кандалов. Кендрик сразу их заметил и помрачнел. Парень ему нравился, но он прекрасно знал, откуда идет дорога, по которой они ехали. К тому же и выглядел его новый знакомец уж очень неважно: худой и болезненно бледный, хотя по общему сложению и замашкам было похоже, что на самом деле он молодец хоть куда. Кендрик, хорошо разбиравшийся в военном деле, много лет следил за порядком в феоде герцогини Адингтон: объезжал со своими людьми окрестности, вылавливал бродяг и разбойников. Беглецы с каторги ему никогда не попадались, но он слыхал о таких случаях.

Филип заметил взгляд Кендрика и то, как сразу изменилось лицо попутчика, но не растерялся.

-- На мои "браслеты" смотришь? -- спросил он небрежно, согнул руки в локтях и покрутил кистями, чтобы собеседнику было лучше видно.

Ив стало сильно не по себе. Кендрик кивнул, потом довольно резко спросил:

-- Откуда они у тебя?

Филип ехидно заулыбался.

-- Думаешь, мне удалось с каторги улизнуть?

Ив вдруг рассмеялась.

-- Что смешного, мальчик? -- по-прежнему недобро спросил Кендрик.

-- Да мне дядюшка, когда копи издали показывал, страшным голосом замогильно вещал, мол, оттуда никто никогда не сбегал. А, судя по вашему разговору, это случается.

-- Судя по нашему разговору, даже если это случается, такие ловкачи очень быстро попадаются, -- пробурчал Кендрик. -- Объяснишь, откуда ссадины? -- снова обратился он к Филипу.

-- Ну, если ты так настаиваешь, объясню, конечно, только вот при племяннике не хотелось бы... Мал он еще такие истории слушать, -- молодой человек скабрезно ухмыльнулся.

-- Ничего, когда-то надо начинать его просвещать, -- усмехнулся Кендрик, несколько успокоенный невозмутимостью парня и мальчишки и намеком на нечто непристойное.

-- Ладно, расскажу, только уговор, племянничек, твоей матери ни слова. И отцу лучше ничего не говори. Я не знаю, как они там с моей сестрой живут, может, свет в спальне никогда не зажигают и спят в ночных рубашках до пят, чтобы лишний раз друг друга не увидеть и не потрогать. Еще откажут мне от дома...

-- Хорошо, дядя, договорились.

-- В общем, связался я с одной бабенкой, которая любит в постели верховодить...

Далее последовало разукрашенное смачными подробностями повествование о мучениях и пытках, пережитых во имя любви. Кендрик смеялся до колик, чуть ли не по земле валялся и даже думать забыл о своих подозрениях. Когда рассказ был окончен, благодарный слушатель еще немного посмеялся и спросил:

-- И что же, ее брат-кузнец при всем этом присутствовал?

-- Нет, конечно. Зачем нам кузнец? Его дело маленькое: приковал-расковал, с остальным мы сами справились, кузнец нам был не нужен.

У Кендрика не осталось сил смеяться. Ив, красная от сдерживаемого смеха (она полагала, что мальчишке рановато еще бурно веселиться над такими историями), сказала:

-- По-моему, дядя, лучше контрабандой заниматься, чем такими непотребствами!

Филип расхохотался, Кендрик только застонал.

-- Ой, ребята, вы меня совсем уморите, как я только мог подумать, что ты с каторги сбежал? Хотя с другой стороны: запястья сбиты и вид у тебя заморенный, -- он посмотрел на Филипа. -- Ну, теперь-то я понимаю, почему.

-- Вот я ей расскажу, что обо мне люди думают, когда видят после ее ласк, она тоже посмеется.

Путники двинулись дальше. Вскоре Кендрику нужно было сворачивать с тракта к своему поместью. Он пригласил новых друзей заехать к нему в гости, дабы посидеть и выпить как следует, но Филип с благодарностью отказался, сославшись на то, что сестра места не находит, беспокоится о сыне. Они распрощались. После этого молодые люди довольно долго ехали молча, не желая, чтобы их разговор достиг посторонних ушей. Наконец Филип проговорил:

-- Еле проскочили. Хорошие у тебя вассалы: и повеселиться не дураки, и бдительные. Жаль, не удастся выпить с Кендриком.

Ив усмехнулась.