Читаем Крестница (СИ) полностью

— Мирослав, можно я приступлю к работе завтра, сегодня я неважно себя чувствую словно в обморок скоро упаду. — истинный что-то прошептал и я сразу прочитала по его губам заклинание правды. Как сканер посмотрев мне в глаза, истинный махнул в мою сторону рукой, как бы говоря: «Свободна». Не знаю зачем, но я слегка поклонилась и побежала домой пешком. Ветер играл с моими волосами словно мечтал, чтобы они закрыли мои глаза и я не попала туда, куда хотела. Вроде бы я коротко подстригла волосы и они не должны были мне мешать, но маленькая челка будто специально решила остановить меня. Еле-еле угомонив желание побриться на лысо, я решила сесть на тротуар и переждать, пока сильный поток ветра не потеряет свою энергию, чтобы у меня проявилась возможность спокойно прибежать домой. Вдруг передо мной пролетела необычайной красоты птица с радужными перьями и длинным клювом, моя любимая говорящая птица — симфония. Она села на веточку и словно смотрела в мои глаза, прожигая их на сквозь, даже не смотря на внутреннюю боль, переживания я улыбнулась птичке, а она кивнула, будто отвечала мне.

— Берегись того, чье имя обозначает главенство. Верь тому, чье имя прописано у Бога в книге. Верь чувствам, живи мозгом. — со своей прекрасной оперной интонацией, сказла мне птичка перед тем как улететь, а вместе с ней и прошел ветер, будто последовал за своей хозяйкой. Наступила тишина и в ней был слышен, лишь легкий шепот моего внутренного я: «Беги, беги, пока ноги не откажут. Говори с Агафоном, пока уши не отпадут». И я побежала, как никогда до этого. Ноги гудели, но я бежала. Какофония больше не раздражала, поскольку, посылая все и всех, я бежала. Меня чуть не сбила машина, но я бежала. Бежала. Бежала!

* * *

— Дмитрий, ты сказал, что он обещал приехать сейчас же. Где этот урод ходит? — лежа в ванной, и от наслаждения даже не открыв глаза, крикнула я. Чтобы поговорить с Агафоном, как с тем, кем он был на самом деле, я взяла силу Берксы. Она пыталась завоевать мое сознание, но все оружие принадлежало мне, так что я, нацелив на неё все пистолеты для контроля, отдала осознанную часть власти над моими действиями. Зачем? Потому что я уже не могла, выходила из себя в том смысле, что моя душа, которая осталась одна, хотела выйти из тела, так что Беркса помогала мне почувствовать себя лучше. При этой силе мой характер становился более боевой, скверный, благодаря чему все страдания покидали мое тело, как страдания солдат на войне. Они не могли их испытывать, как и Беркса. Обновив воду, я вновь влила в неё огромное количество цветочных духов. Нырнув в холодную воду, я стала смывать шампунь, который уже более десяти минут, вспененный, находился на моих волосах. Посмотрев на них мокрыми, я поняла, что стрижка была ужасной, так что попросила одну из своих служанок подправить кончики. Не знаю откуда и почему, но Ординары были обучены всему, что им не скажи, они все умели. Вообще все. От приготовления еды до написания приложений. Вдруг пол в коридоре скрипнул и послышались тяжелые, торопливые шаги. На всякий случай я стремительно притянула побольше пены на себя, чтобы закрыть голые участки кожи и перетянула на себя штору. После чего, услышав, что дверь открывается, крикнула:

— Не вздумай заходить, я не одета! — дверь все же отворилась, но за ней стоял Дмитрий. Выдохнув, я хотела вновь спросить про Агафона, но увидев его за спиной Димы, стала судорожно махать рукой, чтобы проход в ванную вновь закрылся. Но даже смотреть на этого ублюдка, без замирания сердца от злости, не получалось. Бам-бам, колотится мое сердце, будто бьет молотком изнутри. Все тело прожгло колющее тепло ярости. Послн закрытия двери, я вскочила на ноги, чуть не упав, и стала впопыхах смывать с себя пену и шампунь..

* * *

Напряженный Агафон сидел на диване в коридоре и рассматривал темное пространство вокруг него, поскольку никто не додумался включить свет. Вены на его руках стали более видимыми, чем обычно. Парень сидел один, в практически полной темноте и тишине. Мечта чтобы монстр выпал из шкафа и убил его пролетела в моем сознании, как сорняк, хотя на самом деле была прекрасном пионом. Он, будто услышав мои мысли, оглянулся. Даже смотря на спину Агафона, легко можно было понять, что он нервничает, ведь ступни парня робко касались пола, отстукивая неизвестный мне ритм. Натянув ночнушку, я прикусила щеку изнутри и, чтобы не выкрикнуть ему тысячи оскорблений, промолвила:

— Привет. Как дела, Асмодей? — облокотившись о дверной проем я стала наблюдать за его реакцией. Злобная ухмылка проявилась на моем лице, когда Агафон вскочил с дивана от неожиданного голоса и неожиданного текста. Сначала он стоял, будто собирался драться, а потом понял, что к нему обратилась я. Нервно скрючив пальцы, он упал на диван. Ссутулившись от разочарования или подобной ей эмоции, Агафон сказал, стыдливо опустив голову: