Читаем Крестная мать полностью

На протяжение нескольких лет перед покупкой автомашины приятелем Анжельвена был тридцатичетырехлетний корсиканец по имени Франсуа Скалия, который иногда называл себя Франсуа Барьбье и Ивом Систерманом. Скалия получил известность в подпольном мире как палач, поскольку все его считали удачливым исполнителем смертельных приговоров, вынесенных в уголовной среде. Скалия был очень полезен Анжельвену, так как ему принадлежал ночной клуб, кроме того у него были интересы и в других ночных клубах.

По данным французской Сюртэ этот Скалия был главным подозреваемым в трех случаях киднэпинга в период с 1959 по 1962 год. Каждый раз похищали состоятельного человека, прятали в укромном месте вблизи Парижа и пытали его до тех пор, пока он не уступал похитителям свои богатства: драгоценности, деньги и даже автомобили. Однако корсиканец ни разу не предстал перед судом.

Полиция подозревала Скалия и в другом, возможно даже более зловещем преступлении: торговле белыми рабынями, и в этом ему помогал Анжельвен, возможно, не подозревая об этом. Юные провинциалки из Франции, Германии и других европейских стран стекались в Париж, надеясь проявить себя в кино и шоубизнесе. Анжельвен встречался с ними в ночных клубах, которые частенько посещал. Когда девушка – предпочтение отдавалось блондинкам – заявляла о своем намерении сделать карьеру на подмостках сцены, Анжельвен обычно предлагал ей испытать свои актерские способности где-нибудь за границей и потом, уже имея за плечами этот опыт, завоевывать Париж. Превосходным местом для этой цели был, например, Бейрут столица Ливана, а он как раз, знал одного человека, владеющего там ночным клубом.

Тут появлялся Скалия. Хорошенькая блондинка в самом деле талантлива, приходил он к выводу после того, как она посещала его апартаменты. Затем Скалия давал ей билет на самолет до Бейрута, где его компаньон встречал её, поселял в гостиницу и устраивал на работу в клуб.

Через неделю её контракт внезапно разрывался, и ей нечем было заплатить за отель и за обратный билет домой. Конечно, появлялся другой сообщник Скалии, продажный полицейский, сажающий её в тюрьму за неуплату счетов. После этого девушка была счастлива, когда ещё один сообщник корсиканца вызволял её из заключения. Но теперь она была в его власти. В награду за избавление от этих арабских кошмаров, девушка должна будет поработать несколько недель на богатого арабского торговца. И прежде чем она осознавала происходящее, её продавали за пятьдесят тысяч долларов нефтяному шейху в его гарем посреди пустыни, откуда ей, охраняемой бескрайними песками, никогда не выбраться.

В основном благодаря Скалия Жак Анжельвен был в близких отношениях с большей частью парижского полусвета: знаменитыми гомосексуалистами, лесбиянками и представителями других экзотических сексуальных извращений. В его записной книжке кроме известнейших актерских имен присутствовал список полезных полицейских и правительственных чиновников, составлявших круг близких знакомых. Страдающий ипохондрией Анжельвен был пациентом шести докторов, специалистов по различным заболеваниям.

Очень скоро Анжельвен стал знаменитостью, однако отчаянно страдал, что финансовый успех обходил его стороной. Он вырос избалованным в богатой интеллигентной семье на южном побережье Франции в Марселе. К двадцати годам молодой человек уже поучился в пятнадцати различных школах, так и не получив диплома. Когда ему исполнилось двадцать пять, началась вторая мировая война, но он избежал военной службы из-за "слабости здоровья". Позднее, чтобы защитить Жака от немцев, семья спрятала его на удаленной ферме.

Война закончилась, и Анжельвен уехал в Париж, где встретил девушку по имени Мадо, они поженились. Вскоре у них родился сын Даниэль. В награду родители подарили им роскошные апартаменты на площади Инвалидов. Единственной обязанностью Жака оставалось подыскать себе работу.

Он решил попробовать себя в журналистике, о которой Жак ничего не знал. Некоторое время он работал на газету "Войс Пари", поставляя заметки для колонки "Кабарэ". Оттуда Анжельвен перешел на радио ассистентом продюссера франко-американского вещания, где в качестве ведущего представлял будущих звезд.

Потом он перебрался в более крупное шоу "Ночной Париж", которое зародилось в Клаб Ле Верн. Как раз в Ле Верн на него обратили внимание продюссеры имеющего высокий рейтинг телешоу "Пари Коктейль". Они почувствовали в нем искренность и естественную сексапильность, способную поддержать шоу, которое весь Париж смотрел как "дневник Парижа".