Фюрер, по-видимому, попал в собственный резонанс, от чего его ораторский инструмент понесло все дальше и дальше по ухабам импровизаций. Он неожиданно коснулся астрологии, в которой был силен, как никто другой из присутствующих. Затем в течение часа распухшие головы гостей вбирали познания вождя в области хореографии, истории, теологии и завтрашнем дне железнодорожного транспорта...

Йоахим поспешил убрать часы из бокала, разумно считая, что этот импровизированный натюрморт может вновь повергнуть вождя в пучину словесной фантазии...

ГЛАВА 51

Москва. 6 мая 1941 года...

В глазах поплыло...

Голубая жилка на лысине Молотова запульсировала внутренним напором кипучей ненависти. Пальцы медленно сжевали газету «Правда», из которой следовало, что отныне бразды правления Совнаркомом переданы Иосифу Сталину...

«Бред какой-то...  Он что...  совсем с ума сошел? Постановление подписано шестым мая и газета от того же числа...  Так не бывает...  как минимум газета выходит днем позже! Значит, все было готово заранее!..»

Это был крах. На ум пришли параллели, и Молотов горько ухмыльнулся...

С утра территория Москвы и Подмосковья представляла собою раскаленную сковороду, густо заправленную столбом спертого воздуха. Ветер бессильными порывами пытался разогнать жару. Но тут же тускнел и растворялся в безумном пекле, не по-весеннему, светившего солнца. Все шло к тому, чтобы грянул дождь, по настоящему, проливной и холодный. Но лишь к обеду грозовые тучи вразвалку затянули небо. Беспросветная туча поглотила все воздушное пространство, и где-то в закоулках небесной выси прогремел гром...

Нарком поправил на мясистом носу дужку позолоченных пенсне и перевел обреченный взгляд на капризы природы, творивших свое неумолимое дело...

Избавившись от обжигающего газетного комка, он нажал на черную пластмассовую кнопку...

— Разрешите войти?! — чиновник аппарата НКИДа[36] после секундной паузы подошел к столу. Положив початую упаковку таблеток, офицер протянул полупрозрачный листок.

— Это все?

— Так точно!

— Вы свободны!

Сотрудник, чеканя шаг, удалился. Молотов сдвинул лекарство на край стола, оправил выступающие манжеты и устало обхватил свою тяжелую, как пушечное ядро голову. О чем он думал? Какие мысли посещали его в этот момент?..

Вячеслав Михайлович Скрябин давно позабыл свою исконную фамилию, приклеив своей личности более звучный псевдоним. Да и жил он по непонятным конспиративным законам в тени старшего партийного товарища, добровольно взвалив на себя все возможные неблагодарные дела...

Естественно это не могло продолжаться долго, и он понимал это лучше всех...

* * *

Потерев руками виски, бывший глава советского правительства согнал остатки головокружения и принялся за изучение рукописного реферата...

Мелкий убористый почерк, уместившийся на единственном экземпляре аналитической записки, доводил до сведения две взаимоисключающие характеристики интересующего его человека. И этим человеком был, как ни странно, — шеф гестапо братской на тот момент Германии — группенфюрер СС Генрих Мюллер...

Вячеслав Михайлович опустил антропологические данные и описание развернутого психофизического портрета. Он также бегло пробежал вводную часть документа, где потомок баварских крестьян, был представлен, в качестве малоинтеллигентного и чрезвычайно упрямого почитателя докладных записок. Короче, он не поверил, что группенфюрер СС был беспрекословным исполнителем, неотесанным мужланом бюргерского замеса и прочая, прочая, прочая...

Понимая, что это не совсем точная оценка объекту его нездорового интереса, Молотов перевернул записку и прочел содержание оборотной стороны листа. То есть, посмотрел на неведомого противника как бы с другой точки зрения. Все, что он там обнаружил, было совершенно невероятным, но и в высшей степени правдоподобным[37]...

Опять закружилась голова, и зашалили нервы. Вячеслав Михайлович оглянулся на дверь. Пальцы с аккуратно обработанными пластинками ногтей предательски дрожали и чтобы успокоить посетившее его волнение, бывший нарком судорожно сглотнул две таблетки валидола. Пересохшее горло с трудом протолкнуло лекарство, и Молотов для облегчения своих страдания выпил стакан теплой с привкусом растворенного хлора воды...

Полегчало...  Он вдохнул окружающий воздух и отогнал навалившийся на него испуг. Зачем он читает все это? Но снова и снова в распирающей голове взаимоисключающие характеристики накладывались друг на друга, смешивались и лепили неведомый образ будущего союзника. Стоп!!! Какой, к черту, союзник?! Молотов обеими руками ухватил снизу кресло и с грохотом сдвинулся как можно ближе к стеновым панелям. Прохлада финской березы, к которой он приложил безволосую макушку, понизила внутренний накал, но голубую жилку еще долго лихорадило и переполняло кровью расшалившегося сердечного аппарата.

«Спокойно...  спокойно...  Сталь ведь тоже ржавеет и мне действительно нужен союзник высочайшей пробы...  Кто сказал, что в этом поганом мире только Мюллер построил свое ведомство по правилам инквизиторского периода?»