Пассажирский состав бодро побежал по заснеженным рельсам, считая бесконечные шпалы, а у Садаряна ностальгически заныло, где-то под сердцем...

ГЛАВА 37

Лас-Вегас сверкал позолотой. Моргал нервными электрическими буквами, разбрызгивая мерцающие струйки неона вдоль многочисленных «стрит» и «авеню». В верхней же части мегаполис развлечений, сияющий разноцветными огнями, терялся в ночном киселе. Миллионы зажженных окон небоскребов гармонично сливались с таким же количеством звезд на фосфоресцирующем небосклоне...

Именно в этом электрическом городе в самом «многозвездочном» отеле на самом престижном этаже прожигали свои командировочные представители самой экзотичной страны. Два господина, личность которых удостоверялась парагвайскими паспортами, третьи сутки безвылазно сидели в своем двухсотметровом «люксе»...

В четвертый раз, безмолвно охлаждая лакейское рвение, они вновь вытолкали из номера заплаканную горничную. Та, в слезах, жаловалась метрдотелю:

— Додди, ты же сам видишь, что я хочу заменить постельное белье и ничего больше!? — Горничная взволнованно теребила крахмальный передник: — Эти латинос, какие то особенные, все время молчат и смотрят такими недовольными глазами, что дрожь берет...  Чем я им досадила?

— Успокойся, Кло, если клиент не хочет — это тоже его право! Даже если мы обязаны менять белье каждое утро! К тому же у богатых свои причуды...  Скажу, по секрету...  у представителей южных широт богатство быстро приходит и уходит, — метрдотель перешел на плотоядный шепот, — не будь дурой, улыбнись...  Те, кто занимается наркотиками, как правило, щедры...

— Ой, не надо мне ничего! — Клотильда в этот момент не решилась поделиться своею тайной. За три дня постояльцы не дали ей даже ломаного цента. Переживаемая другими, более глобальными на ее бытовом уровне проблемами, она снова захлюпала носом: — Если меня уволят — я пропала!...  Но я же не виновата, что они такие каменные...

В то время, когда служители отеля объяснялись друг с другом, по другую сторону двери два «парагвайца» пытались вникнуть в суть их разговора. Один из них не отнимал уха от донышка круглого пустого аквариума, прижатого горловиной к поверхности двери...

— Ну, о чем они там шепчутся? — с нетерпением на чисто русском языке спросил другой.

— Плачет, вроде...  говорит — белье сменить хочет...

— И все?...  А что этот высокий?

— Да, погоди ты!...  Вроде боится чего-то...  — Первый «парагваец» сменил натруженное ухо на другое и, синея от натуги, продолжил: — Точно, плачет...  говорит, что уволят ее!...

— А мужик, что?

— Твердит, что денег у нас — не меряно! А та опять плачет...  — Оторвавшись от аквариума, «первый» растер покрасневшее ухо: — Чепуха все это, никакая она не «подстава»!

Стороны ретировались на исходные позиции: Додди с горничной направились вдоль коридора, а «парагвайцы» — до ближайшего кожаного дивана...

* * *

Прежде чем окончательно обустроиться в номере, Сергей и Галим в первый день молча проползли по всем закоулкам «люкса», интересуясь наличием в нем прослушивающих устройств. На удивление, в розетках, выключателях, настольных лампах и во внутренностях телефона ничего подозрительного не обнаружилось. На второй день Рашидов добросовестно заглядывал по ту сторону дорогих «два на три метра» картин и копался в радиоприемнике — тоже ничего интересного...

Почуяв, что ничего интересного не предвидится, второй «парагваец» стал упрашивать старшего:

— Скукота-а!...  Слышь? Ты бы почитал что нибудь, а то я по ихнему ничего не понимаю...

Старший — Сергей Моколович, по легенде Родриго Перерас, в нашем рассказе фигурирующий как первый «парагваец» возглавлял боевую группу из двух человек. Вторым номером был — Рашидов Галим. До сего момента экзотичная пара проводила время «вхолостую». Потому что третий, по ориентирам которого они должны были «работать» с «объектами зачистки», по необъяснимым причинам задерживался в Нью-Йорке...

Вот почему, от нечего делать, Сергей Моколович иногда читал своему напарнику все, что попадалось под руки...

ГЛАВА 38