Читаем Крест и клинок полностью

— Однако погода в Средиземном море непредсказуема. Поэтому нельзя в точности знать, когда прибудет посольство.

— А не известно ли вам, состоялось ли окончательное соглашение об условиях моего освобождения? — спросил торговец напрямик.

— Этого я не могу знать. Посланник едет по правительственному делу, и его официальная обязанность — выкуп обычных английских пленников, а не людей состоятельных, к каковым относитесь вы. — Консул заметил, как при этих словах Ньюленд приосанился. — Но следует ожидать, что ваш благодетель — кажется, вы назвали мистера Сьюэлла с Биржевой улицы — воспользуется этой оказией, чтобы уладить дело с вашим освобождением. Если все пройдет благополучно, вы отправитесь на родину вместе с посланником.

К торговцу вернулось присущее ему сознание собственной значимости.

— Надеюсь, что переговоры об обычных, как вы их назвали, пленниках меня не задержат.

— Это предсказать трудно. К сожалению, случается, что алжирцы требуют большого выкупа, и посланник, прибывший с недостаточной суммой, сталкивается с этим препятствием. В таком случае неизбежен торг — предложения и контрпредложения, — и все тянется, пока не будет достигнута окончательная договоренность.

— А почему бы вам не указать дею и его разбойникам, что меня, да и всех прочих, вообще нельзя было захватывать, что наше похищение нарушает условия договора между нашими странами? Вам следовало бы настаивать на этом.

Консул мысленно скривился. Чего-то требовать от дея и оджаков — вещь настолько же безнадежная, насколько и опасная.

— Алжирцы обожают торговаться, — вежливо заметил он. — Купля-продажа, совершаемая без торга, представляется им обманом.

— Стало быть, этим должны заниматься люди, привычные к торгу, люди деловые, — заявил Ньюленд. — Результат был бы лучше.

— Я уверен, что здешний посредник, который действует в вашу пользу, еврей Иаков, весьма опытен в подобных делах, — заверил Мартин.

— Но договор! Как же договор? Алжирцам нельзя спускать с рук то, что они игнорируют пункты договора.

Этот Ньюленд, подумалось консулу, будь он не так упоен собой, мог бы уже понять, что дей и диван заключают и нарушают соглашения, когда им это удобно. И подумал даже, не указать ли Ньюленду на то, что множество торговцев переменяют или нарушают торговые соглашения к своей выгоде, коль это возможно сделать, не подвергая себя судебным преследованиям. С какой стати Ньюленд ждет, что алжирцы будут вести себя иначе, коль скоро для них захват рабов — просто-напросто бизнес? В конце концов консул решил не задирать торговца.

— Дело в том, мистер Ньюленд, что в момент, когда вас и этих несчастных ирландцев захватил корсар Хаким, действие договора было приостановлено. Дей объявил на совете, что договор приостанавливается потому, что слишком много судов ходит под английским флагом, не имея на то права, и что англичане злоупотребляют условиями договора, продавая свои судовые документы иностранным судовладельцам.

— Значит, этот мошенник Хаким был вправе захватить нас?

— По сути — да. Дей и диван приняли решение аннулировать договор за несколько недель до того. Они сообщили мне, что мирный договор расторгнут, и я послал об этом извещение в Лондон. Но в то время, когда вы были захвачены, никакого публичного объявления еще не появилось.

— Видимо, в этой части света новости распространяются с необыкновенной быстротой, раз этот негодяй-корсар так скоро оказался извещен обо всем.

— Хаким — необычайно удачливый и проницательный корсар, мистер Ньюленд. Он будто нюхом чует, где можно ухватиться за самую неожиданную возможность. Вам не повезло, что именно вы оказались у него на дороге.

— И как долго продолжается состояние войны? — не унимался Ньюленд.

Судя по тому, каким тоном был задан вопрос, он решил, что консул Мартин извиняется за то, что ему, консулу, не удалось заставить дея принять его, консула, условия.

— Менее двух месяцев, — ответил Мартин, с трудом сохраняя невозмутимость. — На прошлой неделе меня вызвали во дворец дея и сообщили, что по велению Высокой Порты договор будет восстановлен. Дей часто прибегает к такой уловке. Сначала говорит одно, потом меняет свою позицию, заявив, что султан отменил его решение. Однако это означает, что посланника из Лондона ждет радушный прием, и есть надежда, что скоро вы будете вольны уехать отсюда.

И добавил про себя: чем скорее, тем лучше.

* * *

Пошли слухи о посольстве из Лондона — эту новость Гектору сообщил мастер пороховых работ, когда они взвешивали порох, приготовляя заряды для новой серии взрывов в каменоломне. Странно, но мастера Джозайю Бакли эта весть как будто не взволновала.

— Разве вы не хотите вернуться домой? — спросил озадаченный Гектор.

— Домой, говоришь? Нет, домой я не поеду, — ответил Бакли, осторожно пересыпая очередную меру черного пороха из бочонка в полотняный мешочек. — Я останусь здесь. Теперь я здесь живу.

Гектор с удивлением посмотрел на Бакли. Уже несколько недель он ходил в помощниках и стал уважать этого человека за мастерство и за то, как осторожно и терпеливо тот знакомил его с искусством порохового дела.