Читаем Крест Чубайса полностью

Кстати, Тихонов, закончив депутатство, перешел в ГидроОГК и теперь занимается вопросами гидростроительства как советник председателя правления.

Под конец Шаронов говорит:

— Огромное количество людей ждало провала реформы, огромное. Поэтому мы из двух зол — опоздать или сделать ошибку — выбрали первое. Согласно планам, РАО “ЕЭС” должно было закончить свое существование в 2004 году Вот вам уже и на четыре года сдвижка. Потом, мы ведь не сразу начали делить РАО “ЕЭС”. Идея была в том, чтобы сначала прошли все внутрихолдинговые процедуры, чтобы сохранялась единая вертикаль управления. Тот же рынок запустили в условиях стопроцентного тарифного регулирования, торговля в “АТС” начиналась с продажи излишков. Ничьих интересов это не могло ущемить, зато позволяло наладить взаимодействие “Системного оператора” и АТС, заказать и проверить все нужное программное обеспечение для биржевой торговли... То есть мы очень долго отмеряли, прежде чем отрезать. Тренировались в полухоло-стом режиме. Я считаю, это была правильная тактика для реализации этой реформы. Медленные темпы реформы снижали ее риски.

— С моей точки зрения, цель всех реформ, которые нужны стране, — это создание конкурентных отношений по поводу чего угодно. Рынка, другими словами. Поэтому реформа РАО “ЕЭС” — это прежде всего создание рынка электроэнергии. — Сенатор Валентин Завадников излагает свои либеральные взгляды, вольно раскинувшись в кожаном кресле.

Одет он в черные джинсы и футболку с короткими рукавами, открывающими внушительные бицепсы—в тот день в Совете Федерации не было пленарного заседания, и официальным дресс-кодом можно было пренебречь. Из-за такой экипировки Завадников похож на боксера перед выходом на ринг. “Валя — он вообще-то такой жесткий и отвязанный. Если что-то делает, то лучше не суйся, оторвет все, что можно”, — характеризует его Чубайс.

Главная битва Завадникова уже в прошлом: он курировал реформу РАО “ЕЭС” в качестве первого зампредседателя правления компании в 1998-2001 годах. Но, судя по его речам, боевого настроя не утратил до сих пор.

— У сколько-нибудь думающих энергетиков в конце девяностых уже были представления о том, что торговля электроэнергией может происходить как-то иначе — не так, как устроено в России, — рассказывает Завадников. — Как показал опыт человечества за последние семь тысяч лет, любой товар лучше продавать на конкурентном рынке. А у нас электроэнергия продавалась каким-то другим образом. Был холдинг РАО “ЕЭС”, региональные АО-энерго—дефицитные или избыточные—и федеральные электростанции. Если региональная система не справлялась с самообеспечением, она получала недостающую энергию по договоренности с другим АО-энерго или федеральной станцией. Между ними существовали такие отношения взаимопомощи. Система своеобразного квазиторга.

Вообще-то проблема организации рыночной торговли между энергетиками носила исключительно технический характер. Все трудности — оттого, что электроэнергия ведь должна потребляться в момент производства. Торговые платформы для рыночного оборота этого особого товара появились в мире от силы давадцать лет назад. Так что Россия здесь от мира вовсе не отстала. Во всех странах, которые задумали у себя энергетическую реформу, тоже приходилось демонтировать старую систему отношений в отрасли.

— Только у нас на это еще накладывалась ментальность совка. В нашей стране, в отличие от Запада, доверия к рынку как к инструменту не было, — подмечает Завадников.

Но бывший зампред Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг, в начале девяностых работавший финдиректором свободной экономической зоны “Находка”, этому инструменту доверял необычайно. Настолько, что в начале 2000-х яростно отстаивал идею разделить РАО “ЕЭС” на четыреста с лишним частей—по числу электростанций—и продать. А что? Быстро и либерально. Завадникову до сих пор досадно, что проект отвергли:

— Столько воплей было... Портфельные инвесторы кричали: как это так — все продавать в розницу, ведь кто-то же скупит. Вот вы, говорю, и скупите, у вас те же права, что у других. Ну а дальше понеслось: кто будет продавать да как будут организованы продажи — и приехали, как всегда, к коррумпированному российскому государству.

В итоге РАО разделили на шесть крупных ОГК и четырнадцать ТГК поменьше. Нет чтобы продать все сразу на аукционах, не пытаясь искусственно скомпоновать ситуацию, сетует Завадников. Тогда частный бизнес сам бы решал, как энергетические активы объединить. А государство только следило бы, чтобы не возникало новых монополий.

— Но, учитывая, что мы сами не верим в деятельность нашей антимонопольной системы и бюрократический механизм в этой стране ментально крепок на уровне высшей власти, высшая власть, понимая риски, решила от этого уйти. Смешно, конечно, но тем не менее является реалией нашей жизни, — резюмирует он.