Выяснилось, что они есть у военных строителей. На следующее заседание пригласили их. “Есть?” — “Есть” — “Мощность?” — “Уточним, но две-три тысячи киловатт будет”. — “А где они есть?” — “Как где? По месту расквартирования наших войск. Что-то в Московской области, что-то подальше, что-то поближе”. — “А в каком они состоянии? Залито ли топливо, заправлены ли машины, заменены ли у них свечи и масло с летнего на зимнее? Каковы сроки их доставки до кольцевой дороги?” — дотошно интересовались деталями энергетики. Тут уже Чубайс как начальник штаба — во всех смыслах этого слова—отдает приказы военным. Срок— сутки, все выяснить, привести в “боевую готовность, завтра доложить”. Сделали и доложили.

Потом уже и МЧС сообщило: все военные генераторы ввезены в Москву и размещены на объектах МЧС в пожарных частях. При каждом — электрик, водитель.

Решения штаба исполнялись беспрекословно. Все помнили совсем недавнюю аварию на подстанции “Чагино” и понимали, чем подобное может обернуться зимой. Стало понятно, что аварийный резерв и аварийный механизм в энергообеспечении надо приводить в порядок, надо развивать и доводить до ума. Чем, кстати, и занялись довольно плотно и эффективно. Потому что стало понятно, что без него заклинит все. Не только роддома и школы, но и объекты железных дорог, газового хозяйства, нефтебазы.

Эта зима была последней каплей, последним аргументом, после которого федеральные власти пошли на привлечение частных стратегических российских и иностранных инвестиций в энергетику. Но электростанцию не построишь за год ни за какие деньги. И РАО, в ущерб дивидендам своих акционеров, закупило несколько мобильных электростанций “Прат энд Уитни” по 25 тысяч киловатт для того, чтобы следующую зиму в Москве пройти без ограничений.

Глава 8 Реформа в профиль, анфас и с отпечатками

Прорабы перестройки

Вначале мая 2000 года в Москве шел снег. За неуместной вьюгой грустно наблюдал через окно маленький человек в очках с толстыми стеклами. Джеку Ньюшлосу — выходцу из Риги, эмигрировавшему в семидесятые в Южную Африку, жаловаться на подлый московский климат не приходилось: он сам вызвался приехать сюда, чтобы предложить услуги своей консалтинговой фирмы Cameron MacKenna российским реформаторам. “Из публикаций в прессе стало понятно: в России назревают серьезные перемены в электроэнергетике. Мы отправились предлагать свои знания по этому предмету”, — вспоминает сейчас Ньюшлос, готовивший в девяностых реформы электроэнергетики для Южной Африки, Мексики, Польши и Канады.

Уже прошло несколько месяцев с момента его приезда в Москву, а знания все еще оставались невостребованными. И вдруг наблюдения Ньюшлоса за весенним снегом прервал телефонный звонок. Кто-то из топ-менеджеров РАО “ЕЭС”, уже видевший презентацию Cameron MacKenna, приглашал его в Дом культуры в подмосковном Конобееве: “У нас тут большая деловая игра, приезжай”.

Играя, энергетики искали ответ на вопрос: куда компания должна двигаться дальше — снова становиться отраслевым министерством, сохранять статус-кво или что-то менять. В финале Ньюшлоса попросили высказаться как стороннего наблюдателя — насколько, мол, все, что он видел в зале, соотносится с тем, как реформируются энергосистемы в мире.

— Я сказал: в целом у вас все похоже на то, что делают другие страны,—негромко рассказывает он. — Есть только одно различие. Никто здесь не задумывается над тем, чтобы создать какую-то структуру рынка, в которой ваши энергокомпании будут конкурировать друг с другом. Вы проектируете автомобиль без мотора.

И тут Председатель (так Ньюшлос с почтением именует Чубайса) спросил: “А вы можете придумать для нас такую структуру?” Ньюшлос ответил утвердительно — дескать, и раньше приходилось выполнять подобную работу. “А сколько времени это должно занять?” — прозвучал новый вопрос. “Год-полтора в лучшем случае, два в худшем”, — ответил Ньюшлос. “А за месяц можете?” — при всех бросил ему вызов Председатель. Ньюшлос вызов принял.

Первое предложение группы консультантов, в которую вошла Cameron MacKenna, предусматривало создание рынка электроэнергии с двумя секторами — регулируемым и свободным. Причем в свободном цены на электроэнергию могли быть ниже установленных государством— чтобы привлечь туда побольше участников. Эта идея, однако, после согласования концепции в разных министерствах была отвергнута.

— В силу ограниченности умственных способностей чиновников Минэкономразвития, — ядовито цедит сквозь зубы Ньюшлос.

Хотя дальше он признаёт, что министерство по политическим соображениям вынуждено было ориентироваться на интересы малоимущих граждан и бюджетных организаций, получающих электричество по фиксированным ценам. Как бы то ни было, консультантам пришлось переписывать реформенную концепцию с таким расчетом, чтобы свободные цены выше государственных в переходный период не поднимались.

Рынок электроэнергии, который разрабатывал Ньюшлос, открылся