Рис. 3.120 Персей обезглавливает Горгону Медузу. Фрагмент рельефного украшения амфоры из Беотии. Якобы начало VII века до н. э. Париж, Лувр. Взято из [74], т. 1, с. 315.

Рис. 3.121 Персей, мертвая Медуза и Афина. Голова Медузы отрезана и «улетает» вместе с Персеем. Не исключено, что образ «улетающей головы» был обязан своим возникновением ядрам, вылетающим из жерла-горла пушки. Обратите также внимание на христианские косые кресты. Роспись краснофигурной гидрии. Якобы 470–460 годы до н. э. Лондон, Британский музей. Взято из [74], т. 1, с. 316.

Рис. 3.122 «Венера в кузнице Вулкана». Франс Флорис де Вриндт. Якобы около 1560–1564 годов. Взято из [131], с. 153, илл. 166. Вулкан кует оружие.

Рис. 3.123 Голова Медузы-Горгоны. Еще одна голова Медузы помещена на щите внизу. Фрагмент картины «Венера в кузнице Вулкана». Отметим, что в средневековых «кузницах» не только ковали холодное оружие, но и отливали пушки. Взято из [131], с. 153, илл. 166.

4) Взгляд Медузы обращает все живое в мертвый камень, см. рис. 3.124. Пушка стреляет камнями и обращает все, что перед ней, из живого в мертвое. Отсюда появился образ, объединяющий смерть и камень. Первоначальный смысл был таков: смерть от камня.

Рис. 3.124 Фрагмент картины Лука Джордано «Персей превращает в камень Финея и его спутников». Персей показывает им голову Медузы. 1680 год. Взято из [8], с. 304–305, илл. 297.

Надо поставить себя на место средневекового человека, впервые увидевшего пушку и попытаться понять его ощущения. И в какой образ они могли вылиться. Образ Медузы Горгоны в этом смысле идеален.

Еще один штрих, сближающий легенду о Персее с историей Константина. Персею, как и Константину, перед тем, как тот сделал победительное знамя, то есть пушки, снится некий очень важный сон. У Евсевия одна из глав называется так: «О том, как во сне явился ему Христос и повелел в войне с врагами иметь знамя, изображающее крест» [46], с. 44. Встав ото сна, Константин повелевает изготовить знамя, то есть пушку. И в истории Персея тоже говорится о некоем сне непосредственно перед тем, как Персей изготовил себе щит с головой Горгоны («и приснися ему»).

На рис. 3.125 показана «крупнокалиберная бронзовая мортира. XV в. Из арсенальных книг императора Максимилиана I». Кстати, наши исследования (метод династических параллелизмов) показали, что Габсбург Максимилиан I является отражением на страницах западноевропейских хроник русско-ордынского царя-хана Василия III. См. подробности в ХРОН7, гл. 13:19. Из тяжелых мортир казаки ордынцы стреляли в основном картечью. Залпы нескольких мортир могли наносить чудовищный урон противнику. Например, известная Царь-Пушка, стоящая в Кремле, является мортирой. Причем, отметим, не самого крупного калибра, бывшего на вооружении русскоордынской ар мии XV–XVI веков, см. ХРОН6, гл. 4:16.

Рис. 3.125 Крупнокалиберная мортира XV века. Рисунок из арсенальных книг императора Максимилиана I». Взято из [54], т. 2, с. 539.

8. ЕЩЕ ОДНО ЯВЛЕНИЕ КРЕСТА СЫНУ КОНСТАНТИНА – КОНСТАНЦИЮ – В ИЕРУСАЛИМЕ

Поздние летописцы, забыв о том, что Царь-Град на Босфоре это и есть евангельский Иерусалим, вынуждены были считать, что явление креста при Константине Великом было очень далеко от Иерусалима. Но, вероятно, в некоторых источниках все-таки прямо утверждалось, что событие произошло в самом Иерусалиме. В итоге на страницах истории появилось еще одно явление креста, точно такое, как и первое, но на сей раз в Иерусалиме. Его отнесли не к самому Константину, а ко времени его сына Констанция. В старопечатном Прологе за март, апрель и май месяцы читаем на 7 мая: «Месяца того же, в седьмой день воспоминание знамениа иже на небеси явльшагося честнаго и животворящаго креста, в святем граде Иеросалиме, в третий час дне» [93], лист 345 оборот. См. рис. 3.126.

Рис. 3.126 Страница из старопечатного Пролога XVII века, рассказывающая о явлении креста на небе в Иерусалиме при сыне Константина Великого. Причем тоже в 3 часа дня, как и при самом Константине. По-видимому, речь идет об одном и том же. Взято из [93].